Тело с историей

Может, из-за того, что времени тут просто нет? Уж сколько лет не меняется обстановка, все тот же длинный стол для многолюдных совещаний, выстроенные в ряд стулья с прямыми спинками. И опять-таки телефоны. К чему бы все эти телефонные батареи теперь, во времена интернета и сотовых, – но нет, стоят. Намекая тем самым, что по ним ведут не легкомысленные разговоры за жизнь, как по вашим глупым гаджетам, а важные беседы, и звонят по ним люди – не вам чета.

Осознавая, что «лекарство» подействовало, Лева занял свое излюбленное место, спиной к окошку, и приготовился выслушать некую историю, по всему видать, душещипательную.

Опять-таки потупленные глаза, резкое, никчемушное перебрасывание листков календаря (не переваривает старый генерал новомодные настенные, с глупыми «бегунками»). И, наконец, глубокое погружение в недра сейфа.

– Есть одно дельце. Щекотливое, – наконец признал очевидное Орлов, прогудев из-за бронированной двери, – даже, точнее, не дело, а просто ситуация такая… ну ты понимаешь.

Гуров пока не понимал, но кивнул.

Генерал вынырнул из сейфа со средней толщины папкой, отложил ее деликатно в сторонку, до времени. Снова занес палец над ни в чем не повинным календарем и вроде бы собрался уже надругаться над чередой дней, откатив ее назад или заставив прыгнуть вперед, – сдержался, убрал руки за спину и принялся излагать, шагая взад-вперед:

– Точней, дела-то как раз никакого нет, а вот ситуация взята под контроль.

– Я понимаю, что наивен, и все-таки – это как же так?

– А вот так. Причем не только нашим руководством.

– Допустим. Почему же его нет, дела-то?

– Потому что официально пострадавший – не есть пострадавший, смерть его наступила от естественных причин. Естественных при его образе жизни… или нет. В общем, картина такова, что человек умер сам. В то же время не исключено, что этот же человек мог выступить ключевым свидетелем по делу о нецелевом использовании бюджетных средств.

– И что же, есть основания полагать, что ему помогли скончаться от естественных причин? Так?

Генерал кивнул, дернул подбородком, проворчал совершенно по-стариковски:

– Дичь какая.

Помолчали. Полковник, деликатно откашлявшись, предложил:

– Петр Николаевич, мы же с вами достаточно близко знакомы. Можете смело называть людей своими именами.