Тело с историей

– Пойдем баиньки, а то что-то я сегодня расклеилась.

– Отдай стаканчик-то. И постой.

Покончив с напитком и крепко удерживая жену за талию, Гуров снизу вверх, но очень внимательно вгляделся в ее лицо:

– Признавайся. Тебе это все так важно? Ты серьезно хочешь играть в этой вакханалии?

– Это не вакханалия.

– Тогда второй вопрос, – спокойно продолжил он. – Кто-либо из тамошних театральных знает, что у тебя муж – сыщик?

Мария ехидно спросила:

– С чего ты взял, что это кого-то интересует?

Лев Иванович некоторое время все-таки посверлил ее взглядом, но ни одной черной капли не узрел: ах, что за глаза! Два чистых, прозрачных, как слеза, алмаза…

Гуров, вздохнув, решился.

Точнее, понял, что судьба влечет как на аркане.

– Ладно. Тогда давай чуть попозже спать пойдем, а сейчас ты мне расскажешь все, от начала до конца.

– Хорошо, – покладисто, с готовностью отозвалась Мария.

И, как будто ждала такого оборота, занялась приготовлением кофе.

«И снова переклюкали тебя, сыщик.

И снова – как ребенка», – подумал Гуров весело.

– …Собственно, группа «Боль да смех» распалась не вчера, года три назад, но объявлено лишь в этом году, после того как отпраздновали двадцать пять лет на сцене.

– …Подсобрали деньжат…

– Стабильность и неизменный состав – их фишки.

– Неплохо. Ну а по каким причинам? Мотивы? Деньги, ссоры, жены?

Мария пожала плечами, покачала головой:

– Наверное, всего и помногу накопилось за четверть века.

Конкретных причин и людей по именам не то что я, скорее всего, никто не знает.

– Неужели?

– Ну вот так. Это коллектив закрытый, на сцене – рубахи навыпуск, но что там за кулисами – тайна великая за семью печатями.

– Дешевой популярности не ищут и скандалы как пиар – не про них.

– То есть абсолютно. У них и пиарщика-то отродясь не водилось.

– У кого – у них?

– У них два солиста, – пояснила Мария, – Сид – бесспорный лидер-харизматик, но он музыкант, а стихи для основных хитов писал второй.

– Кто таков?

– Жога Ким.

– Что из этого имя, что фамилия? – не сдержавшись, пошутил Лев Иванович, но моментально поправился: – Прошу прощения. Продолжай.

– Молодец, хороший мальчик, – похвалила жена, – я уж хотела закатить тебе по заслугам. Жога – поэт. Точнее, сам он думает, что поэт, конечно, литературные достоинства его стихов, как бы это… сомнительны. В любом случае, положенные на музыку, звучат вполне достойно.