Тело с историей

Все-таки терпение у жены ангельское, а упрямство – дьявольское.

Мария по-другому ужалила:

– А ведь ты к пенсии становишься невыносим.

– Благодарю.

– …И я не молодею, – мрачновато констатировала она, – не за горами время, когда уже не выедешь на высокой груди и стройных ногах.

– До этого еще ой как далеко, уж поверь мне.

– Врешь ведь.

– Когда возможность имеется, я всегда говорю правду.

– Заткнись. Ты, конечно, полная тундра…

Приподнявшись, Гуров поклонился:

– И снова благодарствуйте, барыня.

– …А теперь уже ты не выпендривайся, а просто припомни и назови хорошие, по-настоящему сочные роли в пьесах, которые могла бы играть тетенька, а не соплюха двадцати трех лет с ногами от ушей. Соображаешь?

«Она что, ждет ответа?» – подумал он и промолчал.

– Иное дело в опере – там хорошо. Утверждай себе, что ты Иоланта и тебе восемнадцать. Даже если ты весишь под тонну и до пенсии пара часов – публика примет на ура. А почему?

– Сдаюсь.

– Да потому, что петь, если мало-мальский голос есть, можно хоть до смерти.

В мюзиклах не так важен голос, куда важнее вовремя войти в струю, найти свою нишу, стиль. Коли имеются и артистические данные – тем лучше! Посмотри на Сида…

– Слуга покорный, уволь, на ночь глядя.

– А вот зря, – кротко заметила Мария, – ибо предубеждение и гордыня, особенно для сыщика, – это третья группа инвалидности.

– Тем более, пощади инвалида, – фыркнул муж.

Она вздохнула, глянула с любовью и сожалением, уселась, положив одну прекрасную ногу на другую такую же, и терпеливо начала в который раз:

– Пытаюсь я, Лев Иваныч, донести до вас очень простую мысль.

Сид, после стольких лет работы в конкретном стиле, не побоялся измениться – и выиграл.

– Что и понятно, – подхватил муж, – ибо до гроба по сцене скакать нехорошо.

– Иные и скачут, да еще и по всему миру. И собирают на старых дрожжах и ностальгии полные залы инфантилов. Суть-то не в этом. Попробую тезисно, максимально понятно: считаю, что он очень грамотно поступил.

Вижу в сотрудничестве со здравомыслящим профессионалом очень хороший шанс для себя.

И твердо завершила:

– А также – и большую честь.

– Да в своем ли ты уме? – возмутился он. – Какую честь?! С кем ты собираешься сотрудничать, преподаватель, без трех минут народная артистка, лауреат и все такое…

Мария многозначительно посулила, что про «все такое» поговорит с ним особо.