Спроси мое сердце

При всем высокомерии и ощущении собственной исключительности Рашид почти наверняка был бессилен излечить бесплодие Энни, с которым не справились лучшие американские врачи.

– У каждого человека есть цена, Шеридан. И если вы беременны, вы непременно станете моей женой. Только формально, разумеется. Этот ребенок не может родиться вне брака.

В том, как Рашид произносил ее имя, слышалось что-то экзотическое и чувственное. Звуки ласкали слух Шеридан, ускоряли ток крови в ее венах. Она ощущала неловкость, потому что Рашид явно не мучился от неуместных приступов вожделения.

Он сам сказал, что их отношения сводятся к формальностям.

– Я хочу, чтобы у моей сестры появился ребенок. И я намерена дать ей возможность стать матерью.

– После того, как я получу своего наследника.

– Как холодно и стерильно это звучит. – Шеридан поджала губы. – Словно вы выбрали кобылу и ждете от нее породистого жеребенка.

Машина мягко скользила по улицам Саванны. Прохожие спешили по делам, туристы осматривали исторический центр из конных экипажей.

Какая-то часть Шеридан подталкивала ее открыть дверь и убежать, как только автомобиль в следующий раз остановится на светофоре. Другая, более здравомыслящая часть понимала, что в данной ситуации это не выход. Помочь ей могли только юристы, и то без всякой гарантии успеха, потому что король Кира имел возможность привлечь на свою сторону лучших из лучших.

– Это стерильная история, разве не так? – В его глубоком бархатном голосе звенел лед. – Мы с вами никогда не были близки, ваша беременность – результат медицинской процедуры.

– Речь шла о сперме мужа моей сестры. Как еще, по-вашему, нам с ним следовало это сделать?

Теоретически они с Крисом могли бы заниматься сексом до наступления беременности. Это было бы проще и намного дешевле, но Шеридан такой вариант казался еще более бесчувственным, чем получить сперму из шприца в гинекологическом кресле.

– Тем не менее в результате вы, вероятно, носите моего ребенка. Вы хотя бы на секунду задумались, что чувствую я?

Шеридан была вынуждена признать, что не рассматривала произошедшее с точки зрения Рашида, не пыталась представить, как это отразилось на нем.

Ей стало почти стыдно за недостаток сочувствия к ближнему, но она решила не укорять себя слишком сильно, когда встретилась с Рашидом глазами. Этот человек был глыбой льда, вряд ли размышления о ребенке причиняли ему страдания.

– Я полагаю, вы злитесь. – Она нервно расправила платье на коленях.

– Можно сказать и так.