Книжные хроники Анимант Крамб

Я точно помню, как прочитала заключение, а потом растерянно и сердито отбросила книгу на ночной столик.

– Вынуждена вас разочаровать. Мне кажется, конец ужасен, – ответила я, и теперь в изумлении от моих слов был мистер Бойль. – Женщина, которая требует от любимого отказаться от самого важного в жизни, не может любить его по-настоящему! – возмутилась я, видя, как рядом со мной тетя Лиллиан кривится в усмешке.

– Поистине необычное мнение для юной девушки, – отметил мистер Бойль, и я не вполне поняла, что именно он имел в виду.

Я знала молодых девушек из своего маленького городка, и все они думали только о красивых платьях, любовных письмах, розах и другой романтической мишуре.

– Она говорит это только потому, что ничего не знает о любви, – вдруг заявила тетя Лиллиан, и ее слова ранили меня, хотя на самом деле я понимала, что она не хотела этого.

– Я читала о любви, – выдавила я из себя и скривилась, чтобы это не прозвучало слишком резко.

– Дорогая, – сказала тетя Лиллиан, мягко положив руку мне на плечо.

 – Иногда просто читать недостаточно.

3

Глава третья, в которой я потеряю свое сердце

Утром было так холодно, что морозный воздух задувал под кринолин[1 - Кринолин – жесткая структура, предназначенная для придания юбке требуемой формы.] и сковывал ноги, хотя я и надела длинные шерстяные чулки.

Небо затянули тучи, и оно оставалось таким же темным, даже когда взошло солнце.

После утреннего туалета тетя Лиллиан помогла мне одеться, потому что из-за нервов у меня дрожали пальцы, и я вряд ли смогла бы застегнуть хотя бы одну пуговицу.

Мой выбор пал на простую хлопковую кремовую блузу и темную клетчатую шерстяную юбку. И то и другое маме не понравилось бы, потому что, по ее мнению, наряд выглядел скучным и лишенным жизни. Хотя, мне кажется, она просто боялась, что мой слишком строгий вид отпугнет молодых людей, привыкших к веселой пестроте дам поместного дворянства.

Я чувствовала себя очень комфортно в этой одежде, комфортнее, чем в туго затянутых рюшах, и обрадовалась, когда тетя Лиллиан, посмотрев на меня, сказала, что я выгляжу более взрослой и зрелой.

Затем она заколола мне волосы и протянула тонкие жемчужные серьги.

И, хотя я чувствовала, что одета соответствующе, в голове был беспорядок, в животе тянуло, а сердце рвалось наружу.

Дядя Альфред шел рядом со мной, он предложил мне руку, чтобы я могла держаться за него, и я была рада этой поддержке.