Что мы пожираем

 – Как она воспримет смерть единственного из оставшихся в живых детей?

– Гораздо легче, чем ты думаешь, – он взглянул на меня, серые глаза бледнели на фоне темных теней под глазами, и поправил очки. – Как умер твой отец?

– В инциденте на шахтах.

У него оторвало руки, а в шахте не было благоосененного целителя – хотя должен был быть.

– Давайте покончим с этим, – сказала я. – Мне нужна жертва.

Наследник тихо рассмеялся. Он протянул руку, закатал рукав, пока сухожилия его предплечья не напряглись под моими пальцами, и предложил мне иглу.

Я постучала по сгибу его локтя, пока под моими пальцами не налилась вена, и проколола его кожу. Он даже не поморщился.

«Прими в жертву его боль и кровь, но возьми мало, чтобы он не погиб, – взмолилась я своему грехотворцу, – и уничтожь эту часть Двери».

Если я что-то знала, это знали и мои творцы. Они были как какая-то отдаленная часть меня, доступ к которой я могла получить только тогда, когда платила за это. Я никогда не ограничивала своих творцев – я редко использовала их так, чтобы они могли кого-то убить, – но это была часть Двери, она была творением Грешных.

Никто не знал, сколько крови понадобится, чтобы ее уничтожить.

Кровь, капавшая с руки наследника, дернулась и исчезла, как будто ее слизнул с его кожи чей-то маленький язычок. Из чаши повалил черный дым, и мой нос обжег запах обугленных волос. Мы с наследником склонились над чашей.

Три маленькие гранулы рассыпались и растворились в дыму. С горла наследника сорвался тихий гортанный звук.

Мой грехотворец залился трелью.

Это не звук, а скорее ощущение, звенящее у меня в голове, как свистки, которые могли слышать только собаки. Я знала, что звук действительно есть, хоть и не могла его услышать.

– Подождите, – сказала я. – Что-то не так.

Три другие гранулы закрутились, что-то под ними пошло рябью. Каждая из гранул согнулась посередине и разделилась. В миске появились три новые гранулы.

Наследник хмыкнул.

– Только три. Любопытно.

– Вам не удастся меня искусить, – я стиснула зубы и перевела дыхание.

У меня получилось, но я слишком устала, чтобы отвечать на его выпады. – У вас было то же самое?

– Каждый раз, – сказал он. – Дверь – не дверь, хотя на вид она похожа на дверь. Эта грязь, которая ее окружает, на самом деле не грязь. Область вокруг Двери также является частью Двери, но мы не до конца понимаем, где заканчивается эта граница. Мы с Карлоу считаем, что она расширяется.

– Кто с вами не согласен? – спросила я.