Клык. Хвост. Луна. Том I

 – И, исходя из факта, что средств для оплаты половины своего долга у клана Вирсмунк на данный момент нет, я вынуждена настаивать на альтернативном решении вопроса, что тоже прописано по договору, под которым, кстати, стоит кровная печать клана Вирсмунк. Твоя кровь, Старио.

Вождь вдруг изменился в лице, с ужасом вспоминая строки в договоре.

– Позволь, я тебе напомню. – Глова взяла в руки лист бумаги со стола, пару секунд глазами искала нужные слова в тексте, затем принялась громко зачитывать.

– «В случае, если сторона, принимающая заем, не в силах выполнить свои обязательства по договору, то она (принимающая сторона), вправе откупиться от суммы долга ценой безвозмездной передачи любого члена своего клана в пользование выдающей стороне в качестве наемной силы на неопределенный срок.

Решение по конкретному члену клана и сроку пользования принимает исключительно выдающая сторона». Точка, – четко произнесла Глова, затем, немного выждав, с язвительной улыбкой добавила: – Да, да. На Юге, в детстве, меня научили грамотно составлять договора.

Роза, стоящая на другом конце комнаты, ахнула, затем пустилась тихонько плакать и всхлипывать носом. Старио медленно и мучительно опустился на скамью. На мгновение вид вождя стал жалким и опустошенным. Он подумал про своих детей и почувствовал, как его внутренности начали закипать от злобы.

– Ты не посмеешь. Я тебе не позволю, – грозно прорычал Старио.

Двое крепких парней в черных мехах встали по бокам Гловы. Тот, что стоял по ее правую руку – с короткой пышной бородой – достал из-за спины чуть искривленный нож с широким лезвием.

Другой, что был по левую руку – с тонкими черными усами – интенсивно разминал свои кулаки.

Волчица наклонилась и, посмотрев прямо в налитые кровью глаза медведя, ласково, почти шепотом, произнесла:

– Я пришла просить тебя вежливо, Старио Вирсмунк. «Вежливость – топит лед и рушит стены», – так говорят на треклятом Юге. Позови сюда своих детей, вождь, будь так добр.

Старио Вирсмунк в тот момент готов был вцепиться своими мощными, хоть и больными, руками в тонкую шею Гловы и переломить ее пополам.

Но последствия могли быть крайне кровавыми. В конечном счете, за его выходку могли выпустить внутренности всей общине.

Широкоплечий вождь встал из-за стола и низким, оглушающим басом прорычал:

– Зерта! Ранлис!

У присутствующих гостей с непривычки зазвенело в ушах, а уже через несколько секунд они услышали топот ног, спускающихся по лестнице.