Не обещай ничего

Худощавый мужчина лет под сорок, в дорогом костюме, пиджак нараспашку, со сбившимся набок галстуком, распахнул дверцу и выскочил из автомобиля. Держа наготове ключи, он стремительно направился ко мне.

– Кто вы такой?

– Я ищу Розмари Гейнор. Вы мистер Гейнор?

– Да, я Билл Гейнор. А вы, черт возьми, кто?

– Дэвид Харвуд.

– Это вы звонили в дверь?

– Да, но никто…

– Боже… – Гейнор перебирал ключи, выбирая нужный, чтобы открыть входную дверь. – Я набирал ей всю дорогу от Бостона. Почему она не отвечала? – Он повернул ключ в замке и, толкнув дверь, прокричал: – Роз!

Я секунду помешкал, а затем вошел за ним внутрь.

Холл был высотой в два этажа, с потолка свисала громадная люстра. Слева располагалась гостиная, справа столовая. Гейнор, не переставая звать, шел вперед, в глубину дома.

– Роз! Роз!

Я держался за ним шагах в четырех.

– Мистер Гейнор, у вас есть ребенок в возрасте примерно…

– Роз!

На этот раз в его голосе прозвучали мука и ужас. Мужчина рухнул на колени.

Перед ним я увидел распростертую на полу женщину. Она лежала на спине, одна нога вытянута, другая неловко поджата.

Блузка, белая, судя по воротнику, пропитана красным и грубо рассечена поперек живота. Рядом валялся кухонный нож с лезвием длиной десять дюймов. И лезвие, и рукоятка покрыты кровью.

Кровь была повсюду. Смазанные кровавые следы вели к раздвижным стеклянным дверям в глубине кухни.

– Роз, о господи, Роз!

Внезапно голова Гейнора дернулась, словно он вспомнил что-то ужасное.

Еще более ужасное, чем открывшаяся перед ним картина.

– Ребенок, – прошептал он и вскочил на ноги. Брючины в крови, густая липкая кровь на подошвах. Он бросился из кухни, оставляя за собой страшные кровавые следы. Чуть не поскользнулся в холле на мраморном полу и повернул к ведущей наверх лестнице.

– Мистер Гейнор, подождите! – позвал я вслед.

Он не слушал, пронзительно выкрикивая:

– Мэтью! Мэтью!

Перепрыгивая через две ступени, он бросился на второй этаж. Я остался внизу – не сомневался, что он тотчас вернется.

Из коридора второго этажа снова донеслось мучительное:

– Мэтью!

Когда он вновь появился на лестнице, его лицо исказило отчаяние.

– Его нет. Мэтью исчез. – Он обращался не ко мне, скорее говорил сам с собой, чтобы осознать случившееся. – Ребенка нет, – снова произнес он почти про себя.

Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее:

– С Мэтью все в порядке. Он у нас. С ним ничего не случилось.