Не обещай ничего

Гейнор извернулся – он был моложе и в лучшей форме, – прижал меня к внутренней стороне водительской дверцы и врезал кулаком в солнечное сплетение.

Я выпустил его и рухнул коленями на мостовую. Перехватило дыхание, я ловил воздух ртом.

Он обежал машину и погнался по газону за Марлой. И пока я пытался подняться на ноги, схватил ее за руку.

– Отстань! – завопила она, повернувшись так, чтобы своим телом защитить ребенка от его собственного отца.

– Стойте! – снова выкрикнул я.

Но Гейнор словно не слышал – все его внимание было сосредоточено на Марле.

Он судорожно вцепился ей в руку, а она визжала от боли.

– Я его сейчас брошу!

Это подействовало. Гейнор ослабил хватку и отступил на полшага назад. На несколько мгновений все замерли. Было слышно только дыхание. Частое, поспешное Гейнора – он стоял, уронив руки, галстук сбился на сторону, волосы спутаны. Марла шумно хватала воздух открытым ртом. Я все еще судорожно пытался восстановить дыхание после удара в живот. Потом, согнувшись пополам, обошел машину и поднял руку в знак примирения.

Гейнор переводил дикий взгляд с меня на Марлу. По ее щекам текли слезы, и Мэтью тоже заплакал.

– Пожалуйста, не делайте ему больно, – попросил он.

Изумленная такой просьбой, она помотала головой.

– Сделать больно ему? Это же вы все время так делаете!

– Нет-нет, пожалуйста, – умоляюще пробормотал он.

Я сумел разогнуться и, переступив через отбойный камень на газон, позвал:

– Марла, сейчас важнее всего, чтобы с Мэтью не случилось ничего плохого.

Так?

– Да. – Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Он – наша первейшая забота. Согласна?

– Он мой сын, – вставил Гейнор. – Скажите ей, пусть отдаст моего…

Я предостерегающе поднял руку.

– Мы все хотим одного – чтобы Мэтью был в безопасности.

Вдали послышались первые сирены.

– Конечно, – сказала она.

– Марла, в доме кое-что произошло, и сюда едет полиция. Через несколько минут здесь начнется суета, копы будут задавать каждому из нас множество вопросов.

Мы ведь не хотим подвергать такому испытанию Мэтью? Одни думают одно, другие – другое, но суть дела в том, чтобы не повредить ребенку.

Она ничего не ответила, только крепче прижала к себе малыша.

– Ты мне доверяешь?

– Не знаю, – ответила Марла.

– Мы двоюродные брат и сестра. Мы одна семья. Я не сделаю тебе ничего плохого. Только хочу помочь справиться со всем этим. Верь мне.

Взгляд Гейнора по-прежнему метался между нами.

– Ну, допустим, поверю.