Самая страшная книга 2024

Василий выдержал все: долгие разговоры, опознание, поход в ритуалку и расспросы вежливой девочки о том, какие гробы ему по финансам.

Он перенес похороны, поминки, не выпил ни капли, теща выла ему в плечо и называла сыном, он едва сдерживался, чтобы не оттолкнуть эту раскрасневшуюся вонючую тетку.

Ему хотелось поговорить с настоящей матерью, но она давно умерла и, если этот мирок подразумевает наличие рая, встретилась с внуком и невесткой, а Василий никогда не будет рядом с ними.

«И хорошо», – думал он.

Вечером набрал Тольку, выслушал соболезнования, друг грозил немедленно приехать, но Василий сказал, что все нормально. Не стоит. Увидятся еще.

– Я билеты возьму. Сам привалю. Давно дома не был, – соврал он.

Мир почернел, краски исчезли, выгорели в пламени, осталась одна копоть.

На следующий день после поминок Василий купил несколько бутылок водки.

Он хотел напиться, но трезветь в его планы не входило.

Все с этого и началось. Со сраного корпоратива. Он буквально приполз домой. Лена нашла его спящим на ступеньках между этажами и еле растолкала.

– Последняя капля, – сказала она, а Василий брел в спальню, сосредоточившись на одной цели: не упасть.

Они ведь говорили, что у него проблемы и им нужно справляться вместе, но Лена, пока он отсыпался, собрала вещи. Увезла сына.

Лена хотела просто проучить, переждать в квартире подруги, та уехала в отпуск и оставила ключи, просила поливать цветы.

Наверняка Лена собиралась вернуться домой к ночи, максимум – на следующий день, к тому моменту Василий точно извлек бы урок.

Так он, по крайней мере, хотел думать.

В одной из соседних квартир протекал газ.

Запаха никто не заметил или не обратил внимания.

Как бы то ни было, взрыв.

Пожар.

– Они…

– Они вышли на лестницу, нужно было на балкон, тогда могли бы… ой… извините… Нет… не страдали, если вы об этом, – говорил патологоанатом, застенчивый парень, старающийся не поднимать глаз.

 – Угарный газ вытесняет кислород, они потеряли сознание до того… Это как… уснуть. Задыхаться вообще не больно. Обгорели после. Это точно. Им не было больно.

«Врал ли он?» – думал Василий и вливал в себя стопку за стопкой.

Дни смазались, превратились во фрагменты, из которых, как ни старайся, единой картины не сложишь.