Самая страшная книга 2024

Впрочем, еще не настолько, чтобы стоять в каждом доме. Поэтому в темном подвальном помещении, где воняло сыростью и тальком, народу хватало. С экрана лилось кино, и постепенно не оставалось ничего, кроме него. Оно затягивало Ваську и Тольку в другие места, к другим людям. Там в небеса уходили небоскребы, словно вавилонские башни, там все были героями, никакой неопределенности, только твердое будущее и понятная цель, которую к финальным титрам красивые люди с экрана обязательно достигнут.

Друзья заметили учительницу на заднем ряду.

Она уставилась в экран, приоткрыла рот и в этом мгновении преобразилась. Годы спали с нее, она стала на десяток лет моложе, чем женщина, что стояла днем у доски.

Почувствовав взгляд, Диана Романовна улыбнулась ребятам и помахала рукой.

После сеанса они втроем обсуждали фильм по дороге домой. И разницы лет между ними не было, они говорили на одном уровне, восхищенные, восторженные, спасенные от серости и пыли времени.

Разумеется, они подружились по-настоящему.

Примерно через год Диана Романовна подозвала друзей после урока и сказала, что ждет их вечером в гости.

Она жила в маленькой квартире с длинной гэдээровской стенкой. Диана Романовна открыла скрипнувшие дверцы и достала камеру. Друзья охнули в два голоса.

Диана Романовна показала им самое дорогое, что у нее было, и рассказала о своей мечте.

Она хотела снять кино. И просила их помочь.

– Хотите стать звездами экрана? – улыбалась она.

Толик с Васькой, конечно же, хотели.

Василий уловил момент. Удалил ненужный фрагмент, вставил затемнение, закрыл глаза, прижал медвежонка к груди…

Четвертый

…Два мальчика, один худой и черноволосый, другой рыжий и полный, Васька и Толька, сидят на диване.

Полный всхлипывает и прикрывает лицо руками, но если остановить видео и посмотреть внимательно, то можно заметить, что мальчик улыбается, сдерживает смех.

Худой хлопает друга по плечу и нарочито бодро говорит:

– Ну, ты чего нюни развесил?!

– Задолбали они.

Все! Вот почему я у тебя торчу? Эти проходу не дают, бабушка говорит, молиться надо, но бог не слышит. Не хочет он меня слышать!

Василий подумал, что они все-таки очень старались играть, хотя, разумеется, никаких театральных кружков не посещали. Искусственность чувствовалась во всем, но для безбюджетного дилетантского фильма вышло недурно, в их профанстве даже был своеобразный шарм. Как и в цифровых шумах, дрожании камеры, неумело взятых ракурсах.