Самая страшная книга 2024

– Успоко-ойся, свои. Смотри сюда и держи вот это, больше не теряй.

Милиционер шумно выдохнул, закашлялся. Взглянул еще раз на свой наган, протянутый рукояткой вперед, и на штуку повесомее нагана – алую корочку с тиснеными черными буквами «СМЕРШ».

– В руки не дам, читай отсюда. Вопросы есть?

– Т-ты… вы чего же так?! Я ж представитель власти!

– Проверил тебя, старшина. Время нынче такое, но ты молодец, не сдрейфил. Как зовут?

– Иван… ну, то есть старшина Дыбайло, уполномоченный.

– Не надо, Ваня, козырять, мы не в штабе.

Меня можешь звать Василием. Стреляешь хорошо?

– Из винтовки на «Ворошиловского» сдавал, а из нагана… управлюсь как-нибудь!

– Вот и ладненько. Ты из райцентра приехал? Сегодня в деревне заночуй, такая просьба моя к тебе. Думаю, пригодишься.

* * *

До вечера Василий успел не много, хоть и очень старался. Сгонял на «виллисе» в райцентр, навестил милицию, прозвонил оттуда в Брянский отдел НКГБ. Узнал, что довоенные архивы частично пропали, частично еще не доставлены из эвакуации.

Сведений по конкретным лицам не найти. Ни по кому из тех, кто разместился в картонных папках шагинской памяти.

Сапожника Беккерова нашел, где тому и полагалось быть. В сапожной будке. На немца тот походил мало, как и на исследователя фольклора: круглолицый, угрюмый, с растрепанными рыжими усами и папироской за ухом. Шагинское удостоверение разглядывал долго и обстоятельно, затем вздохнул и начал подниматься с табурета. Отложил недочиненную туфлю, ссутулился покатыми плечами:

– Вещи собрать позволите?

– Зачем это? А-а! – Шагин махнул рукой и расплылся в самой простецкой из своих улыбок.

 – Вещи пускай остаются по шкафам, а вот если чаем напоите, то буду благодарен. Разговор у нас любопытный сложится.

В доме у Беккерова тоже ничто не напоминало о национальных корнях. Скорее уж, о спокойном, довоенном русско-советском мещанстве: сервант с фарфоровой посудой и семеркой мраморных слоников, настенный ковер, горшки с геранью на подоконнике.

Высокая грудастая супруга взглянула на гостя недовольно, но принесла без напоминаний чайник, колотый сахар и вазочку с сушками. Неплохо живет сапожник Беккеров, по нынешним-то временам.

– Так о чем вы хотели беседовать? Я товарищу вашему уже рассказывал. Не понимал, правда, к чему эти древние легенды такому ведомству. Но он ничего, внимательно слушал.

– Я тоже послушаю, если не возражаете, – ответил Василий, выбирая из вазы сушку покруглее.