Самая страшная книга 2024

Все-таки чем только теперь не питаются.

Но за тошнотой пришла мертвящая усталость, за усталостью – разбухание сосков, частые позывы в туалет, а потом…

Эта выпуклость на животе. Все ярче, очевидней.

И страшней.

Потому что как ни ругала себя, как ни пыталась вспомнить Найденка, а клятая пустота в ее памяти никак не желала заполняться. С кем она была, по своей ли воле?

А еще – может ли ребенок расти в утробе столь быстро? Или и она, и Шишига, измучившись выживать, потеряли ощущение времени? Сколько же дней, месяцев прошло?.

.

Найденка не знала. Сидела себе в уголке и плакала, особенно когда встревоженная и злая подруга вновь соскакивала со своего матраса и начинала бешено метаться по комнате.

Шишига бормотала. Шишига скрежетала зубами. Пыталась вспомнить: какое сейчас время года, сколько дней прошло с катастрофы и куда, куда, куда же делся блокнот, где она вела отсчет, пока не забросила?

Шишига злилась. Задавала вопросы самой себе, словно не замечая Найденку.

Но хуже всего бывало, когда она ее замечала.

Тогда Шишига разворачивалась – жутковатым движением облезлой тигрицы – и опять бросалась допрашивать:

– Вспоминай, девка. Вспоминай, так тебя и растак!

Найденка мотала головой. Давно не мытые, сальные патлы хлестали ее по мокрым от слез щекам.

– Ох, горе-горюшко… – стонала Шишига, сжав двумя пальцами переносицу. Пинала все, что попадалось ей под ногу, а затем вновь заводила свое, страшное, свирепея с каждой секундой: – Я б для батюшки-царя… родила б нетопыря… Под кем валялась, девка? Под кем? Отвечай!

– Не помню!.

. – выла Найденка, и тогда Шишига подходила ближе. Садилась рядом на корточки, склоняла голову набок… Вытягивала палец, увенчанный бурым обломанным когтем, и начинала простукивать на ее животе жуткую азбуку Морзе:

– Кто, кто в теремочке живет? Кто, кто в круглобоком живет? А-а-а?

– Хватит! – однажды, не выдержав, шлепнула ее по руке Найденка.

Шишига моргнула. В глазах ее, карих с ястребиной желтизной у зрачка, Найденка увидела свое крохотное, жалкое отражение.

– Значит, не помнишь, – очень спокойно промолвила Шишига.

– Нет!

– Ну, на нет – и суда нет, – ответила Шишига.

И в тот же день, несмотря на отчаянное сопротивление, опять посадила ее на цепь.

* * *

…Обереги стремительно теряли силу, а патроны из разграбленного оружейного – заканчивались. Обходя заброшку, когда-то столь любимое, красивое здание, Шишига чувствовала, как страх и ярость смерчем восстают у нее внутри.