Виновны все

Внезапно прямо по курсу Лев увидел плотное, черное облако, которое стоило бы облететь, но… Самолет почему-то отказался слушаться рулей управления и мчался прямо в центр черного облака, в котором с какого-то момента начали вспыхивать яркие молнии.

«Что делать? Что делать?!!» – лихорадочно думал он, продолжая вертеть ставший совершенно бесполезным штурвал, и, стиснув зубы, смотрел на то, как ныряет в кромешную тьму, пронизанную молниями. В какой-то миг Лев ощутил, что самолет снова слушается штурвала, и обрадовался: «Ага! Еще не все потеряно! Надо подняться повыше и выйти из облака.

Он оглянулся и похолодел: салон был совершенно пуст, люди куда-то бесследно исчезли. И тут… в самолет ударила молния, и оба двигателя ярко заполыхали. Лев вдруг понял, что падает, что еще несколько мгновений – и он разобьется. Самолет разваливается на части, земля все ближе… Удар!.. Гуров резко поднялся на постели, недоуменно озираясь по сторонам, не в силах понять, как он оказался дома, в собственной кровати.

– Что, кошмар привиделся? – участливо спросила Мария.

– Да, я сейчас управлял пассажирским самолетом. В него попала молния, он загорелся, упал и разбился. Благо людей в нем не оказалось. А ты почему не спишь? Я что, орал что-то во сне?

– Да-а… Подскочил, как будто тебя ударило током, и что-то такое выдал во весь голос, наподобие: эх, е-о-о-о!.

– Ёшкин кот! С этой работой скоро «крышу» напрочь сорвет! Пойду водички выпью… – Лев опустил ноги на коврик и, избавляясь от остатков бредового сна, помотал головой.

– Вон, в шкафчике на кухне есть успокоительное. Выпей таблетку… – заботливо предложила Мария.

– Таблетки? Нет, это не по мне, – чуть поморщился он. – Я знаю рецепт другого успокоительного, которое и эффективнее, и гораздо приятнее.

– Ну, ты оригинал! – беззвучно рассмеявшись, отмахнулась Мария. – Вечером ждешь от него внимания, а он – бултых, и спать. Зато или среди ночи, или рано утром: вставай, у меня загорелось!..

Остаток ночи Гурову спалось очень спокойно и даже безмятежно. Проснувшись в шестом часу утра, он чувствовал себя выспавшимся и бодрым. Встав, некоторое время любовался спящей Марией.