Запредельное удовольствие (сборник)

 – Наверное, вы хотите спросить насчет состояния здоровья Романа Витальевича? Здоровье у него было отличным, за исключением слабого сердца.

– Ага, значит, диагноз все-таки был поставлен?

– Конечно, а как же! Он же наблюдался у меня. В карте есть все показатели, все анализы. Кардиограмму мы делали регулярно.

– То есть Роман Любимов знал, что у него больное сердце? – вмешался в разговор Гуров.

– Да, конечно. Я не мог от него это скрывать!

– Дело в том, Антон Семенович, что Роман Любимов умер от остановки сердца, не выдержавшего нагрузок.

Все эти пытки в совокупности с отсутствием еды и пищи его убили.

– Так это неудивительно! – воскликнул Молодцов. – Ему противопоказаны были не то что пытки – господи, какую чушь я сказал! – схватился он за голову. – Это все от… от растерянности. Я в страшном сне не мог себе такого представить. Я имел в виду, что ему противопоказаны были любые стрессы! А уж плен, пытки, голод – уму непостижимо! Тут здоровый-то человек не выдержит! А когда вообще все это с ним приключилось? – спросил он судмедэксперта.

Волков посмотрел на Гурова, и тот ответил за него:

– Смерть наступила около недели назад, если вы об этом.

– Как? Не может быть! Неделю назад он был в Доминикане!

– Я не знаю, где он был неделю назад, – снисходительно произнес эксперт, – но то, что именно тогда он умер, сомнению не подлежит. Или вы желаете сами убедиться? – усмехнулся он.

– Да нет, что вы, я вам доверяю, – смутился Молодцов. – Просто как же это объяснить?

– А это уже по части Льва Ивановича, – кивнул на Гурова Волков и обратился к нему: – Ну что? Можно закрывать?

– Да, спасибо, – ответил Лев, и они с Молодцовым вышли на улицу и направились к машине, в которой их ждал Плисецкий.

При приближении Гурова и Молодцова он приоткрыл дверцу и высунулся наружу. Наверное, по лицам обоих все было ясно, потому что Плисецкий натурально побледнел и схватился рукой за сердце.

Гуров невольно поморщился и подумал: «Ну что же он так переигрывает? К чему эта театральщина?»

– Что? – шепотом спросил Плисецкий.

Лев промолчал, а Молодцов подошел к своему шефу и, положив руку ему на плечо, мягко сказал:

– Поедемте, Леонид Максимович. Крепитесь.

Глаза Плисецкого вдруг стали закатываться кверху, а сам он медленно начал заваливаться назад.

– Ох, е! – невольно воскликнул Молодцов, профессиональным движением успевая подхватить Леонида Максимовича и осторожно прислонить к спинке сиденья.