За пределом жестокости

Ему казалось, что все потуги состоятельных людей изображать из себя продолжателей старых традиций не более чем неумелая игра, чаще всего приводящая к комическому эффекту. Но, увидев воочию новое «гнездо» Левитина, Гуров был вынужден признать, что вкус не подвел знаменитого певца. За рощей на небольшой возвышенности располагался просторный белый дом с мезонином и строгими колоннами у фасада. От широкого каменного крыльца к воротам шла аллея, усаженная по обеим сторонам молодыми липами. Участок вокруг дома был не маленький.

Может быть, поэтому целиком его еще не обнесли приличным забором. Гурову показалось, что красивая чугунная ограда заканчивается метрах в тридцати от ворот среди зарослей рябины, усыпанной яркими плодами.

– Ворота настежь, – заметил Гуров жене. – Ограда не закончена. Ничего себе дворянское гнездо!

– Не придирайся! – сказала Мария. – Москва тоже не сразу строилась. И вообще мне здесь нравится.

– Мне тоже нравится. И дом замечательный. И я не придираюсь, – улыбнулся Гуров.

 – Просто в нынешней реальности распахнутые ворота и недоделанный забор – это все равно что прямое приглашение злоумышленникам – заходите. По крайней мере, такая ситуация предполагает наличие солидной охраны, а я ее здесь не вижу.

– Ну, какая-то охрана здесь наверняка есть, – предположила Мария. – Левитин, конечно, не олигарх, но без сопровождения не ходит. Хотя такой участок не оцепишь – это не шесть соток.

Они проехали через ворота. Гуров сбросил скорость и медленно подкатил к дому.

С широкого крыльца навстречу гостям уже сходил хозяин – улыбающийся, розовый, в темном костюме и галстуке-бабочке.

– Наконец-то! – воскликнул он, раскинув руки и сбегая по ступеням. – А я уже отчаялся! Решил, что вы не приедете. Все уже в сборе – только вас не хватает. Позвольте!

Он церемонно поцеловал руку Марии, обнялся, как со старым приятелем, с Гуровым и повел обоих в дом. Прежде всего Левитину хотелось, разумеется, пустить пыль в глаза, похвастать своим новым домом – это Гуров понял сразу.

И главным объектом этой демонстрации являлась, несомненно, Мария. Гуров здесь был всего лишь приложением. Не его восхищения ждал стареющий ловелас Левитин.

Гуров все это понимал, но только посмеивался про себя. А дом ему и самому понравился. В нем было одновременно торжественно и уютно – высокие потолки, резные балюстрады, сияющий паркет, живописные полотна на стенах в потемневших рамах – все настраивало на патриархальный семейный лад.