Мой дьявол-хранитель

 – Себастьян.

Эви протянула руку и медленно, словно опасаясь спугнуть дикое животное, отвела с его лба светлую прядь.

– Мы ведь теперь муж и жена, – тихо сказала она.

– Да, помоги тебе Бог. – Он слегка нагнул голову, наслаждаясь прикосновением ее пальцев. – Как насчет того, чтобы сегодня же отправиться в Лондон?

Эви кивнула:

– Я хочу видеть отца.

– Тебе придется подумать, как сообщить ему, кто его зять, – сказал Себастьян. – Иначе новости могут доконать беднягу.

Она убрала руку.

– Нужно спешить.

Если погода улучшится, возможно, нам удастся добраться быстрее. Я хотела бы сразу же отправиться в клуб отца…

– Мы поедем в Лондон, – спокойно отозвался Себастьян, – но не будем устраивать гонки, как на пути сюда. И проведем хотя бы одну ночь на постоялом дворе. – Эви открыла рот, собираясь возразить, но он продолжил непререкаемым тоном: – Твоему отцу не пойдет на пользу, если ты явишься в его клуб, полуживая от усталости.

Эви нахмурилась. Было ясно, что ей пришлась не по вкусу эта демонстрация супружеской власти.

Себастьян постарался смягчить тон:

– Тебе придется нелегко, Эви. Иметь меня в качестве мужа – уже само по себе испытание. Но забота о туберкулезном больном на последней стадии болезни… тебе понадобятся все силы. Незачем истощать их раньше времени.

Она уставилась на него с таким интересом, что ему стало не по себе. Какие удивительные глаза! Словно кто-то пропустил ярчайший солнечный свет через несколько слоев голубого стекла.

– Тебя волнует мое здоровье? – спросила она.

Себастьян одарил ее прохладным взглядом.

– Конечно, дорогая, – отозвался он ироничным тоном. – Я крайне заинтересован в том, чтобы ты была живой и здоровой, пока не получу твое приданое.

Эви вскоре обнаружила, что Себастьян нисколько не смущался своей наготы. Она старалась не смотреть на него, когда он слонялся по комнате без клочка ткани на теле, но ее взгляд то и дело устремлялся в его сторону, пока он доставал из чемодана одежду.

Он был высоким и худощавым, но с хорошо развитой мускулатурой, свидетельствовавшей о пристрастии к таким джентльменским занятиям, как верховая езда, бокс и фехтование. На его широких плечах и спине перекатывались тугие мышцы. Еще более захватывающим оказался вид спереди, включая грудь, которая была не гладкой, как у бронзовых статуй, а покрытой золотистыми волосками. Эта поросль, как и другие признаки противоположного пола, явилась для Эви откровением.