Мужчина на одну ночь

Четыре лакея в ливреях и белых перчатках деловито сновали вокруг столов, рассаживая гостей, наливая вино и вынося громадные посеребренные блюда с устрицами. Затем последовали херес и тарелки дымящегося черепахового супа, а также рыба тюрбо под голландским соусом из масла, желтков и лимонного сока.

Джек обнаружил, что его соседка по столу – миссис Франсин Ньюлин. Его не покидало ощущение, что она имеет на него какие-то планы, но, хотя он находил ее привлекательной, мысль о романе с этой женщиной ему претила. Вряд ли она стоит каких-то усилий подобного рода с его стороны еще и потому, что в этом случае он и его личная жизнь окажутся желанной поживой для всех городских сплетниц.

Все же она то и дело пыталась положить ему руку на колено, и хотя он неизменно отстранялся, Франсин не так легко было отпугнуть.

– Миссис Ньюлин, – пробормотал он наконец, – ваше внимание мне льстит, но если вы не уберете руку…

Франсин немедленно выпрямилась, воззрилась на него с улыбкой кошки, только сейчас укравшей сливки, и заморгала с притворной наивностью.

– Прошу прощения, – промурлыкала она. – Я просто потеряла равновесие и пыталась обо что-нибудь опереться.

Она подняла маленькую рюмку с хересом и, осторожно пригубив, слизнула кончиком языка приставшую к стеклу каплю.

– Такая мощная нога, – тихо заметила она. – Должно быть, вы много занимаетесь гимнастикой.

Джек подавил вздох и глянул в сторону другого стола, где сидела Аманда Брайерз, занятая оживленной беседой с соседом слева. Кажется, речь шла о том, являются ли настоящей литературой романы с продолжением, издаваемые ежемесячными выпусками.

Эта тема нынче была весьма популярна, тем более что несколько издателей, в том числе и Джек, публиковали такие романы, но пока без особого успеха.

Джеку нравилось следить за сменой выражений на лице Аманды в сиянии свечей, попеременно задумчивым, веселым, живым и хмурым. Серые глаза сияли ярче начищенного серебра.

В отличие от остальных женщин, едва ковырявших еду, как полагалось дамам по этикету, Аманда ела с явным аппетитом.

Очевидно, одной из привилегий старой девы была возможность есть на людях сколько захочется. Она казалась такой искренней и прямой: живительный контраст с изысканными, утонченными дамами, которых он знал. Он хотел остаться наедине с ней. И завидовал мужчине, которому выпало счастье сидеть рядом и который, похоже, проводил время куда лучше, чем все присутствующие, вместе взятые.

Но Франсин Ньюлин снова настойчиво прижала к его ноге свою.