Обольсти меня на рассвете

Он ворчливо терпел их объятия и поцелуи, втайне радуясь такому теплому приему.

Пройдя следом за сестрами в гостиную, Кев сел рядом с Амелией на кушетку, тогда как Кэм Рохан и Поппи заняли стулья. Беатрикс устроилась на низком табурете у ног Кева. Девушки выглядят здоровыми, подумал Кев. Все трое были красиво одеты и причесаны. У Амелии и Поппи темные волосы были подняты наверх и заколоты, ниспадая локонами, а у Беатрикс заплетены в косы.

Амелия выглядела особенно счастливой. Она словно лучилась изнутри, и это сияние могло объясняться лишь счастливым браком.

Поппи расцвела и превратилась в настоящую красавицу с тонкими чертами лица и темно-каштановыми волосами, хотя красота ее была более приземленной, чем красота неприступной в своем совершенстве, изысканно-хрупкой светловолосой Уин. Беатрикс, напротив, выглядела подавленной. Она сильно похудела. Для любого, кто не знал ее прежде, Беатрикс казалась бы нормальной жизнерадостной девочкой, но Кев видел в ней пусть неявные и все же настораживающие признаки напряженности.

– Что произошло в школе? – с характерной для него грубой прямотой спросил Кев.

Беатрикс обрадовалась возможности облегчить душу.

– О, Меррипен, это я во всем виновата. Школа ужасна. Меня от нее тошнит. Я подружилась с одной-двумя девочками, и мне было жаль расставаться с ними, однако с учителями у меня отношения не сложились. Я все время говорила в классе что-то не то, я все время задавала не те вопросы.

– Очевидно, – язвительно заметила Амелия, – методы обучения и ведения дискуссий, принятые в нашей семье, в школе не приветствуются.

– И несколько раз мне пришлось кое с кем подраться, – продолжала Беатрикс, – из-за того, что кое-кто из девчонок говорил, что родители велели им не водиться со мной, потому что у нас в семье есть цыгане и я тоже могу быть цыганкой. И я сказала, что я не цыганка, но даже если бы и была цыганкой, то не стала бы этого стыдиться, потому что стыдиться тут нечего.

Кев с Роханом обменялись взглядами.

Их присутствие в семье Хатауэй было обузой для сестер, но… поделать с этим ничего нельзя.

– Но тут, – сказала Беатрикс, – вернулась моя проблема.

Все замолчали.

Кев погладил Беатрикс по голове.

– Чави, – пробормотал он – так цыгане ласково называют молоденьких девушек.

Поскольку он редко говорил на родном языке, Беатрикс округлила глаза и удивленно на него посмотрела.

Впервые проблема Беатрикс заявила о себе после смерти мистера Хатауэя.