Осенний поцелуй

– Я иду с тобой, – быстро сказал Хант, вставая. – Жена будет меня искать.

– И моя тоже, – любезно добавил Шоу, также поднимаясь с кресла.

Сент-Винсент одарил Уэстклифа веселым недоверчивым взглядом.

– Боже, сохрани меня от того, чтобы женщина просунула мне в нос кольцо, как волу. И получала от этого удовольствие, будь оно все проклято!

Вот с этим Маркус мог бы охотно согласиться.

Они шли по коридору молча. Маркусу не давала покоя удивительная мысль: Саймон Хант – самый закоренелый холостяк из всех, кого он знал, если не считать Сент-Винсента, но, пожалуй, он вполне был доволен узами брака.

Маркус-то прекрасно знал, как Хант дорожил свободой и крайне редко заводил связи с женщинами. Тем более было поразительно видеть, что он готов расстаться со своей независимостью. Да еще ради Аннабел, которая с первого взгляда казалась весьма заурядной и самовлюбленной девицей, занятой исключительно поисками мужа. Однако мало-помалу выяснилось, что этих двоих связывает неподдельное обожание и преданность. Маркусу пришлось признать, что его друг сделал правильный выбор.

– Не жалеешь? – шепнул он Ханту. За ними не спеша шли Сент-Винсент и Шоу.

Хант посмотрел на Маркуса с удивленной улыбкой. Друг графа Уэстклифа был довольно крупный темноволосый мужчина, любитель спортивных игр и заядлый охотник, как и Маркус.

– О чем? – не понял Маркуса Хант.

– Что ты на поводу у жены.

Хант усмехнулся и покачал головой.

– Если я у нее и на поводу, Уэстклиф, так она держит меня вовсе не за нос.

Скорее, за некую другую часть тела. И я ни о чем не жалею.

– Наверное, женатая жизнь имеет свои удобства, – размышлял вслух Маркус. – У тебя всегда под рукой женщина, можно удовлетворить свои естественные потребности, уж не говоря о том, что жена обходится намного дешевле, чем любовница. И еще наследники…

Ханта насмешило это представление о браке как о деловом предприятии.

– Я женился на Аннабел вовсе не ради удобств. Не прикидывал цифры, но смею тебя заверить, она не дешевле любовницы.

А что касается наследников… Меньше всего я о них думал, когда просил ее руки.

– Тогда почему?

– Я бы тебе ответил. Но ты помнишь, что сказал совсем недавно? Ты надеешься, что я никогда не стану отравлять воздух плаксивой сентиментальностью.

– Ты в нее влюблен?

– Я действительно влюблен, Маркус.

Друг передернул плечами.

– Если иллюзия делает брак терпимым, продолжай заблуждаться.

– Боже правый, Уэстклиф, – пробормотал Хант, озадаченно улыбаясь.