Живые факелы

Из трубки полилась приятная музыка. Пела французская певица Мари Лафоре, больше известная в России как «Девушка с золотыми волосами». Дэн успел дослушать второй куплет, прежде чем на том конце взяли трубку.

– Санитара вызывали? – услышал он дежурное приветствие коллеги по Отделу.

Шутник и балагур в быту, все, что касалось рабочих обязанностей, Санитар выполнял со скрупулезностью ученого-исследователя. А обязанности эти были обширны и своеобразны. Он занимался анализом информации, поступающей в Отдел из других ведомств от людей, мягко сказать, неадекватных, выуживая из кучи бреда здравое зерно.

То же самое проделывал и с заметками о всевозможных аномальных происшествиях, систематически появляющимися в отечественной и зарубежной желтой прессе, отметая в сторону «журналистский мусор» и оставляя лишь то, что могло вызвать интерес федеральных служб.

– Куда ж мы без тебя! – Фразой, вошедшей в привычку, ответил Дэн. – Что ты слышал о «радужных» пациентах?

– Понимаю, что ты имеешь в виду, – произнес Санитар.

 – Передо мной лежит экземпляр одной из провинциальных газет. Цитирую: «…Небывалая трагедия постигла город. Количество покойников, перед смертью меняющих цвет кожи, как хамелеоны, достигло ужасающих цифр…» Это то, что тебя интересует?

– Думаю, да. Существуют ли упоминания о подобных случаях в других изданиях и временны?х границах?

– Я только начал работу в этом направлении, так что придется тебе подождать. Но если аналогичная информация когда-либо проскальзывала в прессе, будь уверен, я ее непременно отыщу, – заверил Дэна Санитар.

– Не затягивай, Санитар. Похоже, дело серьезное, – поторопил Дэн, отключаясь.

Войдя в холл главного здания больницы, он нос к носу столкнулся с Машей. Она была одна, без сопровождающих.

– На ловца и зверь бежит, – весело произнес Дэн. – А я как раз тебя разыскивать шел.

– Я в морге была, – дрожащим голосом сообщила Маша. – Картина жуткая, доложу я тебе. Пятнадцать трупов, переливающихся всеми цветами радуги.

Это прямо кощунство какое-то! Не представляю, что чувствуют родные погибших.

– Ого! Да ты, никак, реветь собралась, – озабоченно произнес Дэн.

В подобной ситуации ему оказываться еще не приходилось. Прошлый его напарник, Сегмент, был начисто лишен сентиментальности. Иногда Дэну казалось, что чувство сострадания тому вовсе не знакомо. Теперь же, столкнувшись с проявлением подобных чувств новым напарником, он слегка растерялся.