Замужем с утра

Остановившись в двадцати ярдах от скамьи, Лео спрятался в тени высокого тиса с густой листвой.

Кэтрин сидела рядом с Гарри Ратледжем, новоиспеченным мужем Поппи. Похоже, парочка вела доверительный разговор.

И хотя в их действиях не было ничего преступного, сцена выглядела совершенно неподобающе.

О чем, во имя всего святого, они могли беседовать? Наблюдая за парой из отдаленного укрытия, Лео убедился: мисс Маркс с Ратледжем обсуждали что-то важное. Темноволосая голова Ратледжа покровительственно склонилась к белокурой головке Кэтрин.

Словно эти двое были близкими друзьями.

Или любовниками.

У потрясенного Лео отвисла челюсть, когда Кэтрин потерла тонкими пальцами глаза под очками, словно смахивая слезы.

Мисс Маркс плакала на плече у Гарри Ратледжа!

А затем Ратледж поцеловал ее в лоб.

У Лео перехватило дыхание. Сохраняя неподвижность, он попробовал привести в порядок разбегающиеся мысли и укротить бушевавшую в нем бурю чувств… изумление, тревогу, подозрение, ярость.

Эти двое что-то скрывали.

Они что-то замышляли.

Возможно, мисс Маркс была прежде любовницей Ратледжа? Может, он ее шантажирует? Или это она пытается вымогать у Гарри деньги? Нет… даже на расстоянии было заметно, что мисс Маркс с Ратледжем смотрят друг на друга с нежностью.

Лео растерянно потер подбородок, раздумывая, что делать. Одно он знал совершенно точно: важнее всего счастье Поппи. Прежде чем превратить мужа сестры в кровавое месиво, он должен выяснить, что происходит. А уж потом, если его подозрения подтвердятся, сделать из Ратледжа бифштекс.

Стараясь выровнять дыхание, Лео наблюдал за парочкой.

Ратледж поднялся и вернулся в дом, мисс Маркс осталась сидеть на скамье.

Поддавшись безотчетному порыву, Лео незаметно подкрался к ней. Он не успел обдумать, как вести себя и что говорить. Это зависело от того, какое чувство взыграет в нем, когда он настигнет свою жертву. Лео всецело положился на волю случая. Возможно, он вцепится мисс Маркс в горло и задушит.

А может быть, повалит на согретую солнцем траву и силой овладеет ею. Незнакомое неприятное чувство клокотало в нем. Была ли то ревность? О господи, да. Он ревновал эту тощую сварливую мегеру, цеплявшуюся к нему при любой возможности и изводившую его бесконечными придирками.

Может, это какая-то новая форма извращения? С каких пор Лео стал любителем старых дев?

Должно быть, все дело в ее скрытности, в cдержанности, которую Лео находил весьма эротичной.