Замужем с утра

Они помогли мисс Маркс вымыть голову и переодеться в чистое платье. Потом отыскали запасную пару очков, и Кэтрин с облегчением почувствовала, что окружающие предметы вновь обрели четкость. Проявив настойчивость, Уин занялась руками Кэтрин: наложила целебную мазь и перевязала разбитые в кровь пальцы.

Затем Уин с Беатрикс спустились на первый этаж, а Кэтрин позволили наконец навестить Лео. Войдя в спальню лорда Рамзи, она увидела Амелию, Кэма и Меррипена, стоящих возле кровати. Лео лежал без рубашки, укрытый горой одеял.

Кэтрин не особенно удивилась, услышав, что он ожесточенно спорит с сестрой и обоими зятьями.

– Нам не нужно его разрешение, – раздраженно заявил Меррипен Кэму. – Я волью склянку ему в глотку, если понадобится.

– Черта с два, – прорычал Лео. – Я вас убью, только попробуйте…

– Никто не собирается заставлять вас силой, – нетерпеливо перебил его Кэм. – Но вам придется объяснить нам причину, phral[6 - Брат (цыган.).], потому что вы ведете себя неразумно.

– Я не собираюсь ничего объяснять.

А вы с Меррипеном можете взять это поганое пойло и затолкать его себе…

– Что случилось? – спросила Кэтрин, стоя в дверях. – Какие-то трудности?

Амелия вышла в коридор. На ее хмуром лице читались досада и тревога.

– Да, трудность в том, что мой братец – тупоголовый идиот, – проворчала она достаточно громко, чтобы Лео мог ее слышать. Повернувшись к Кэтрин, она понизила голос: – Кэм и Меррипен говорят, что рана не слишком опасна, но она может загноиться, если ее не очистить.

Щепка вонзилась между ключицей и плечевым суставом, мы не знаем, насколько глубоко она вошла. Нужно промыть рану, удалить остатки дерева и обрывки одежды, а иначе может возникнуть воспаление. Иными словами, придется разбередить рану и возиться в кровавом месиве. А Лео отказывается принять настойку опия.

Кэтрин недоуменно нахмурилась:

– Но… лорд Рамзи должен что-то принять, чтобы не чувствовать боли.

– Да, а он не желает. Лео твердит Кэму, чтобы тот начинал чистить рану. Как будто это так просто! Это кропотливая работа, с ней не справишься, когда человек визжит от боли.

– Я же сказал, что не издам ни звука, – рявкнул Лео из спальни. – Я визжу, только когда Маркс читает свои стихи.

Несмотря на охвативший ее страх, Кэтрин едва сдержала улыбку.

Осторожно заглянув за дверной косяк, она увидела изможденное лицо Лео. Выглядел он ужасно, загорелая кожа побледнела и казалась пепельно-серой. Укутанный одеялами, он дрожал, как мокрый пес.