Сквозь века. Начало

В этот миг Каталина Алистер так похожа на свою мать в истинном воплощении, что никто из присутствующих не осмелится усомниться в том, что она дочь Исидоры Повелительницы Ночи. Наследница самой Ночи.

Богиня с Лайей сливаются с толпой гостей, а Каталина продолжает свой неспешный путь вперед. С каждым шагом в ее душе крепнет уверенность. Женщина расслабляется и отвечает улыбкой на все приветствия гостей. Во дворе зажигают фонари, которые наполняют площадь оранжевым светом. С каждой секундой ночь становится все ближе. Каталина останавливается перед ступеньками возвышения, перехватив взгляд Эмиля, и оборачивается к многочисленной толпе.

Сердце в груди больно бьется о ребра, и женщине приходится сделать глубокий вдох, чтобы совладать с собственными эмоциями. Ладони становятся влажными и холодеют от страха. Всего пару минут, и она станет самой счастливой женщиной на всем белом свете. В ее руках будет не только хрупкое будущее, о котором Каталина боялась и мечтать, но еще и любимое королевство в придачу.

Перед женщиной возникает уже знакомый священник в белой рясе, но уже с другой, более массивной книгой в руках.

– Опустись на колени, дитя Ночи.

Каталина послушно садится на мягкий бархатный ковер. Подол платья полукругом ложится вокруг нее. Будущая королева Ламандии опускает взгляд, ожидая знакомой процедуры коронации. Уже дважды Каталина Алистер была помазана на правление. После смерти матери, когда ее душу снедала скорбь и страх перед будущим. И шесть лет назад, когда Аурия только зарождалась, и никто из них даже не предполагал, чего можно достичь.

Тогда о подобном размахе речи и не шло.

– Клянешься ли ты, Каталина Кавана, быть верной женой нашему королю, Эмилю Кавана, чтить законы Ламандии и неукоснительно им следовать?

– Клянусь.

– Клянешься прислушиваться к гласу народа, принимать верные и взвешенные решения, руководствуясь доводами разума, а не сердца?

– Клянусь.

– Клянешься быть верной подданной Ламандии, защищать ее честь и достоинство, действовать на благо королевства, вести его к процветанию и величию?

– Клянусь.

Каталина прикрывает глаза, когда священник удовлетворенно опускает три пальца в небольшую золотую чашу с миром. Женщина судорожно выдыхает, радуясь, что не осмелилась произнести всю клятву сама. Голос дрожит даже на столь простых словах, а как бы она справилась в одиночку?

– Подними же глаза, дитя Ночи, и прими свою судьбу с достоинством.

Каталина вскидывает голову, глядя в стремительно темнеющее небо.