Алмаз темной крови. Книга 2. Песни Драконов

– А как быть с теми, кто увидит в разрушителях истинных хранителей?

Задав этот вопрос, альв, стоявший у окна, распахнутого в небо, подошел к богам. Он поклонился им и сказал:

– Я и мои сородичи готовы исполнить вашу волю, госпожа. И мы не одиноки, поверьте, господин, таких, как я, много…

– Опомнись… – стоявший впереди всех альв смотрел на отступника с изумлением и болью. – Ты не ведаешь, на что обрекаешь нас…

– Может быть. Но я чувствую, что жажда новой жизни, новой истины не позволит мне жить, не присягнув ей.

Даже если присягать придется смертью.

– Никкар, останови их! – альв умоляюще протянул руки к богу. Но тот молча отошел, уступая дорогу Эвриале и последовавшим за ней альвам.

Расплывающаяся фигурка широко раскинула руки. Правая рука ухватилась за Эвриалу, левую сжал Никкар. Через минуту фигурок стало две.

– А почему они все еще с крыльями? – спросил Фенри.

– Неужели ты думал, что у всех пошедших за Хаконом альвов враз отсохли крылья и вылезли клыки? – засмеялся Сурт.

 – Такое только в сказках бывает, сын. Изменения настигли их спустя несколько недель после начала войны.

– Отступников крыльев лишил Эдред… а верных – Хакон, – тихо сказал Нум.

– А уже потом они стали меняться сами. И потому, что те, кого ваш дядя называет отступниками…

– Прости, Сурт. Привычка, – смутился Нум.

– Ничего. Так вот, они оказались куда отчаяннее и несдержаннее в бою, чем их сородичи-хранители, и гораздо более жестоки по отношению к слабым смертным.

Потому обрели тот облик, что и посейчас. И отказались от прежнего имени – орки, так теперь они себя называют.

– Так эльфы и орки были некогда единым народом? – удивленно поднял брови Гарм.

– Сын мой, и ты только сейчас узнал об этом? Хорошо же ты изучал историю прежнего мира, нечего сказать… – Сурт покачал головой.

– Прости, отец, теперь я обязательно перечитаю свитки… – покаянно пообещал Гарм.

– Да уж постарайся. Играем дальше, дети мои.

И снова летят кости, определяя число ходов фигуркам. Но когда все уцелевшие собираются на лепестках раскаленного солнечного цвета, происходит что-то необъяснимое.

Маленькая фигурка девушки покидает своего грифона и склоняется над фигурой поверженного воина. Ей только что выпала редкая удача – сразу две шестерки обозначились на игральных костях, и путь перед ней открыт – до вожделенной цели не более двух десятков шагов.