Мастер теней

Это вас и погубит. Как писателя, разумеется. Сами знаете – у горя много струн на лютне, у счастья нет ни одной. Ваша жизнерадостность гонит прочь тоску, спутницу размышления, мешает взглянуть в глубины – и поэтому вы поверхностны. Однако все можно поправить, если будет на то ваша воля.

Писатель заинтересованно посмотрел на собеседника.

– Да вы никак с моей тенью разговариваете? Помилуйте, мэтр, старый, избитый сюжет. Петер Шлемиль, знаете ли, и потом у этого датчанина, как его… очень неплохая сказка.

– Это вы об Андерсене? Открою вам секрет, уважаемый мсье Аристид, раз уж вы поделились своим.

История, описанная Хансом Кристианом, действительно приключилась со мною. Человек, обратившийся ко мне за помощью, оказался чересчур добродетельным в самом высоком смысле этого слова. Снятие только одной печати не решило бы его проблем, и вот тут я – каюсь – немного перестарался, снял целых пять. Так и получилось, что перешел он в полную свою противоположность: из кроткого стал гневливым, из щедрого – алчным, из смиренного – гордецом, из целомудреннейшего и воздержанного – распутным чревоугодником. Фигурально выражаясь, в нем возобладала Тень.

– Вы говорите серьезно, мэтр? Простите, но поверить в это… впрочем, неважно. Я, пожалуй, воспользуюсь вашим настроением и спрошу, как к вам попало это удивительное кольцо?

– Его мне вручили при вступлении в должность.

– Какую, позвольте спросить?

– Мастера Теней, конечно. Это кольцо Снимающего Печати. Смотрите: красный рубин настроен на гнев, желтому топазу подвластна алчность, фиолетовому аметисту – зависть, синий сапфир открывает врата гордыни, розовый жемчуг дает волю сладострастию, рыжий турмалин распускает пояс чревоугодия, черный же алмаз ведет в бездну уныния.

– Любопытно, но несколько скуповато. И вся ваша палитра исчерпывается семью старыми библейскими смертными грехами? А как же богатство колористики, мэтр? И потом, человечество прогрессирует, и неустанно пополняет этот перечень.

– Уважаемый Аристид, при всем своем немалом старании человечество не может придумать ничего качественно нового, уж поверьте мне.

Что же касается колористики… основных тонов у Тени семь, но кто исчислит все ее оттенки и нюансы? Впрочем, мы чересчур увлеклись разговором в ущерб делу. Итак, господин Крафка, я готов вам помочь; ценою же снятия Печати Уныния будет посвящение вашего первого нового романа моей скромной персоне. Да-да, так и напишите – посвящаю Мастеру Теней.

– И это все?

– Абсолютно.