Тайны летней ночи

Лицо Саймона стало чуть растерянным, словно что-то его заворожило. Интересно, что именно?

Отчаянно краснея, она отвернулась и вонзила вилку в запеканку из лука-порея и грибов под слоем тертого белого трюфеля.

После ужина дамы удалились в салон, где были сервированы чай и кофе, а оставшимся в столовой джентльменам принесли портвейн. Как повелевали традиции, и тем и другим предстояло собраться в гостиной. Пока женщины смеялись и болтали, Аннабел шепталась с подругами.

– Вы уже узнали что-нибудь о лорде Кендалле? – спросила она в надежде, что кто-то из них успел услышать полезные сплетни из разговора за ужином.

 – Он интересуется кем-то в особенности?

– Пока что никем. Можно смело делать первый шаг, – сообщила Лилиан.

– Я спросила маму, что она знает о Кендалле, – добавила Дейзи, – и она ответила, что у него довольно приличное, не обремененное долгами состояние.

– Откуда ей знать? – допытывалась Аннабел.

– По просьбе мамы, – пояснила Дейзи, – наш отец заказал письменные отчеты по каждому холостому пэру в Англии.

А она их читала и запомнила, поскольку считает, что идеальной партией для ее дочерей должен быть по меньшей мере обедневший герцог, чей титул гарантирует для Боуменов вход в самые высокие круги. А взамен наши деньги обеспечат ему безбедную жизнь.

Дейзи сардонически усмехнулась и погладила руку сестры.

– В Нью-Йорке о Лилиан даже сложили нечто вроде стишка: «Женись на Лилиан, получишь миллион». Стишок приобрел такую популярность, что стал одной из причин, по которым нам пришлось покинуть родину.

Наша семейка выглядела сборищем неотесанных, чрезмерно амбициозных идиотов.

– Но разве мы не таковы? – горько бросила Лилиан.

Дейзи забавно скосила глаза.

– А вот мне повезло удрать, прежде чем и про меня стали сочинять стишки.

– Почему же, я сочинила. «Женишься на Дейзи, потеряешь все надежды», – хмыкнула Лилиан.

Дейзи ответила красноречивым взглядом, но сестра только улыбнулась.

– Не волнуйся, – продолжала Лилиан, – мы обязательно проникнем в лондонское общество, выйдя замуж за лордов Пустойкарман и Тощийкошелек и став хозяйками их разоренных поместий.

Аннабел сочувственно улыбнулась и покачала головой, а Эви, извинившись, покинула компанию, очевидно, в поисках туалета. Аннабел почти жалела сестер Боумен, поскольку становилось яснее ясного, что шансов выйти замуж по любви у них не больше, чем у нее.