Серебряный омут

Лежа на кровати, я смотрел в окно, из него был виден кусочек соседнего дома, в окнах которого постепенно загорался свет, небо плавно угасало, город засыпал…

Юля сидела на берегу, засыпая себе ступни розовым от заката песком, затем согнула ноги и обняла их, положив голову на колени. Она молчала и смотрела на утопающее солнце. Я сидел позади нее и просто любовался на ее силуэт, обрамленный ярким солнечным светом, ее темные волосы покрылись оранжево-медным блеском. Ветер подталкивал волны все ближе к нам, напротив, от заходящего солнца, приближалась ночь, которая шла не одна, иногда на Юлиных волосах были видны блики мерцающих зарниц…

– Пойдем домой, – предложила она.

– Пойдем, – прошептал я…

Мы шли с ней по берегу, иногда она убегала вперед, а потом шла спиной вперед, смотрела на меня и улыбалась, а иногда указывала рукой, как у меня за спиной мерцают молнии, говорила – смотри! А я оборачивался посмотреть, и пока я ждал очередных вспышек и раскатов, она тем временем подходила сзади, обнимала меня и говорила, что я снова не успел, и смеялась… Я видел, как она счастлива, даже не то что видел, я ощущал, как она счастлива, и, знаете, я был счастлив более.

В такие моменты я просто полностью растворялся в ней, в ее глазах, в ее волосах, улыбке…

Зазвонил будильник, за окном уже началась суета, а я все там, с ней на берегу, обнимаю ее, и смотрим на зарницы…

Снова я на балконе, сигарета, горький дым с утра. Запах табака напомнил Федоровича. Над проспектом спустился серый туман, прохожие лениво торопились на работу, скрючившись от сырости, а я с каждой затяжкой поднимал голову и, закрывая глаза, выдыхал дым в свинцовое небо.

Чувствовал, как он своими каплями нежно водит по лицу, как она раньше обратной стороной ладони, слегка согнутыми пальцами скользила по моим щекам, опускалась по шее, касалась губ, волос, затем прижималась ко мне, и становилось тепло, а сердце замирало в тишине. Туман прикасался к лицу. Ветерок едва заметными порывами проникал под футболку и проходил по телу холодом, приводя меня в чувство от моих воспоминаний… Туман покрасил все в серый – стекла проезжающих машин, окна домов, макушки фонарей, провода, лужи…

Прохожие спешили, порой натыкаясь на мои плечи.

Раскудрявившиеся волосы девушек, которые все утро их гладили и жгли утюжками, выглядывали из-под зонтов. Редко слышались звуки капель, разбивающихся о карнизы, крыши, деревья или просто об асфальт.