Серебряный омут

Я опустился на стул, он прошел мимо меня и исчез в коридоре. Я уж было подумал, что, может, этот человек и действительно не совсем дружит со своей головой, псих какой-то. Но незаконченный разговор и письма, которые лежали на столе, меня остановили. Я потянулся к стопке, начал развязывать веревку, которой они были стянуты. Но тут вернулся он с еще одним конвертом в руках и положил его передо мной.

– Алексей, прочитай только это письмо, те остальные – теперь просто воспоминания. Ты извини меня еще раз, я приписал эту дату к твоему письму для того, чтобы ты приехал сюда, мне нужно тебе было это все показать.

 – Он налил себе полный стакан, выпил его и снова ушел к окну, за которым тянулся серебряный туман.

Я взял в руки конверт, он уже был вскрыт. Достал из него тетрадный листок в клетку, на нем было две строки: «Алексей, знайте, что Юли не стало 9 июля 2016 года. Можете не отвечать ей на письма. Как же она вас ждала…»

Стул подо мной как будто поплыл, стол начал крениться как на волнах, а ног и вовсе не стало.

Я выскочил из-за стола, схватил Юрия Владимировича за плечо и развернул его к себе:

– Что это такое!? Откуда у вас вообще все это!? Почему ты мне сразу ничего не сказал!? – Он стоял и молчал, я бросил это письмо на стол и пошел к выходу. Пока я завязывал шнурки, Юрий Владимирович подошел ко мне, присел рядом и сказал:

– Тебе поехать туда нужно, у меня машина есть, и на вот, возьми с собой их, прочитай их, пожалуйста… – Он отдал мне все письма. Я стоял на площадке перед собственной дверью, в голове роем гудели мысли, ноги подкашивались…

Ранее утро.

За окном светлеет, лежу в одежде на кровати, за окном свинцовое небо. Ужасно болит голова и режет глаза, бессонная ночь и горькие чувства давили меня. Взгляд мой неподвижен. Звонок в дверь. Еле заставил себя встать и пройти к двери. Открыл дверь, на площадке стоял сосед.

– Собирайся, пойдем. Машину заберешь, – произнес он. В ответ я чуть кивнул головой.

Мы вышли на улицу, небо плакало. От сигарет уже было тошно, Юрий Владимирович шел впереди меня и ни разу не обернулся.

Я плакал, но дождь был таким сильным, что по лицу бежала вода, и только на губах я чувствовал, что это слезы. Юрий Владимирович открыл гараж, там стояла мазда-«шестерка» года десятого или одиннадцатого, темно-серого цвета. Он открыл дверь и запустил мотор.

– Сейчас вернемся домой, ты пойдешь собираться, а я пока найду телефон друга своего, который поможет тебе переправиться на пароме вместе с машиной в Заозеро.