Избач

– Хорошо, коли так…

Он нежно поцеловал ее на прощание, и они разошлись в разные стороны.

* * *

Нестор Фомич, родной брат Петра Лубнина, степенно погладил бороду и подошел к большому столу, за которым все домочадцы его уже ждали – не садились. Не дай бог – усесться раньше тятьки за стол! Возьмет половник, да так съездит по лбу, что искры из глаз посыплются.

Глава семейства повернулся к иконостасу, прочитал молитву о насущном хлебе. После чего широко перекрестился, зорко следя за тем, чтобы все повторили за ним его движения, потом чинно уселся во главе стола, показывая, чтобы садились остальные.

Авдотья, младшая невестка, внесла на белом рушнике черный каравай с тесаком. Нестор положил хлеб на стол, перекрестил его и принялся разрезать длинными ломтями. Отрезав первый ломоть, жадно прильнул к нему ноздрями, и втянул хлебный дух. Потом начал раздавать по старшинству: вначале беззубой старухе Леонтьевне, сидевшей на печи, потом старшему сыну Лексашке. Каждый получивший ломоть жадно кусал его, начиная чавкать, стараясь не уронить ни крошки.

Невестка тем временем достала ухватом из печи чугунок с полбяной похлебкой, поставила на средину стола. Нестор потянулся деревянной ложкой к чугунку, зачерпнул, попробовал, одобрительно кивнул. Вскоре к чугунку потянулись остальные, начали хлюпать, цурскать… Чтобы с ложек не капало, снизу поддерживали хлебом.

В самый разгар обеда за окнами раздался стук копыт.

– Кого принесла нечистая? – Отец семейства бросил недовольный взгляд на окна.

– Лубнин Петр, брат ваш, тятенька… Никак прискакал, да не один – две подводы с ним, вроде как…

Вскоре в дверях показался сам Петр Фомич.

– Хлеб да соль вашему дому, – густо пробасил гость, перекрестившись и поклонившись. – Извиняйте, православные, что нарушаю обедню. Можно тебя, Нестор, на несколько слов, дело не терпит промедления.

Нестор утер рушником усы и бороду, неспешно вышел на крыльцо. Кинув полотенце на плечо, посмотрел из-под седых бровей на брата, на подводы с мешками, на взмыленных коней и бородатых мужиков рядом с телегами.

– Здравствуй, Петр, что стряслось? Да на тебе лица нет, как я погляжу… Кто тебя так загонял?

– Раскулачивать меня вчерась под вечер пожаловали. Сукины дети! Уполномоченные, понимашь… Да Гришка Храп помешал, вовремя успел. Ежели б не он – все! Жаль, убили его…

– Гришаню убили? – нахмурился Нестор, опустил голову.