Избач

Он передаст этого солдатика. Самый верный знак.

Петр раскрыл ладонь, на которой Нестор увидел фигурку из детской игры.

– Из тех самых, что с войны привез? – спросил он.

Петр в ответ кивнул.

– Пока не покажет солдатика, ни про како зерно ты будто не знашь, первый раз слышишь. Не верь никому.

– Лады, разберемся, – махнул рукой хозяин. – А теперича отобедайте со мной. Вам накроют в летней горнице. Милости прошу. Чем бог послал.

Когда от похлебки в плошках мужиков почти ничего не осталось, на стол поставили медный самовар, чашку с кусками сахара и заварочный чайник.

Братья тем временем решили прогуляться по хутору.

– Ты знашь, чо с ними делать? – поинтересовался Нестор.

– С этими-то? – Петр кивнул на тех, кто в это время смачно чавкал за столом под навесом, ни о чем не подозревая. – Не волнуйся, уберу, до Огурдино не доедут.

– Смотри, может, помощь какая требуется. Токмо скажи.

– Спасибо, управлюсь.

* * *

Прислушавшись к работе мотора, Роман нахмурился: опять придется ехать в МТС, регулировать клапана.

Конечно, в МТС – разгильдяй на разгильдяе, но гонору у них – до небес. Как будто другая деревня, другие законы… Ничем их не пронять, никакие уговоры на них не действуют.

Не раз и не два у Романа чесались кулаки, так и врезал бы в лоб этим межеумкам. Кое-как сдерживался, из последних сил.

Вытерев тряпкой ладони, Роман заглушил трактор, и направился в дом. Интересно, что-то вкусненькое Капитоша, как он звал супругу, приготовила на обед. Открыв дверь в сени, унюхал запах жареной рыбы. Знать, не зря накануне встретил утреннюю зорьку на рыбалке, замерз под мешковиной в мокрых сапогах, едва не простудился. Сейчас жареных подлещиков отведает, хорошо!

Поплескался, фыркая, под умывальником. Растерся полотенцем до красноты. Усаживаясь за столом, уловил непонятную и явно излишнюю суетливость супруги у печи.

– Не успела, что ль?

– Сейчас, сейчас… с другой стороны чтоб запеклась, – оправдываясь, тараторила Капитолина, то и дело роняя что-то на пол: то ухват, то ложку, то полотенце.

– Я, вроде, не рано приехал, чаво задержалась-то?

– Да печь сегодня плохо… это… Может, полешки сыроваты.

Почуял Роман неладное, в душу оно заселилось, как плесень в амбар. Тут еще в окне Никифор, весь избитый, помаячил, мол, выйди ненадолго.