Избач

– Петра? Где ты его могла видеть? Он же в лесах скрывается, в банде.

Даша коротко пересказала Федору сцену в правлении, не забыла и про то, как Байгулов ее выпроводил.

– Уж чего-чего, а мстить они умеют, – заключил Федор, качая головой. – Зуб за зуб, кровь за кровь…

– Дядь Федь, вы поможете моему тятьке? Я знаю, вы дружили когда-то. Он чуть живой, его Байгулов пытает, чтоб выдал, где скрывается банда и кто ее новый главарь. Может, вы знаете? Какая же я была дура, когда хотела отречься от него… Какая же дура.

Мотая головой, Дарья расплакалась, опустившись на широкую лавку. Федор подошел, начал гладить ее по голове.

– Отречься от родного отца? Как можно? Родная кровь ведь! Ты чо! Он тебя на свет породил, вырастил, а ты – отречься?! Ишь, удумала!

Потом Федор долго расхаживал по темной горнице, присаживался на лавку рядом с Дарьей, снова ходил. Когда-то его точно так же – раненого – утащили друзья с огорода, выходили, не дали умереть. А Петр Лубнин – настоящий мужик, пахарь, хлебороб.

Надо помочь, иначе погибнет, Байгулов ни перед чем не остановится. Федор знал: если не поможет Петру – потом себе никогда не простит.

К тому же внутри ворочался червячок сомнения: правильно ли он поступил, пристрелив недавно тех двоих, спасая Байгулова. Не согрешил ли тем самым?!

Он нащупал в кармане наган, вышел в сени, снял с гвоздя моток веревки, с полки взял рыбацкий нож. Ориентировался в темноте свободно, это был его дом, его сени.

Заглянув в горницу, коротко бросил:

– Пошли, Дарья. Где его держат?

Глава 4

Емельяновна знала: если партийного секретаря с утра в правлении не поймать, потом – гиблое дело. Спешила вовсю, думала – не успеет. В это утро ей повезло: Гимаев был в кабинете один, ставил какие-то крестики в журнал, что-то вычеркивал, изредка слюнявя огрызок карандаша.

По причине молодости очками не пользовался, хотя немного щурился, отчего Емельяновна заключила, что зрение его подводит.

Увидев старуху в проеме дверей, Илюха сделал предупредительный знак, мол, входить не надо. Через пару минут вышел в коридор и, взяв Емельяновну под локоток, повел во двор правления.

– Говори, дорогуша, внимательно тебя слушаю. Зачем пришла?

– Вчерась утром Манефу видала у себя в сарайке. И Федька Чепцов там же, истинный крест. Вдвоем, стало быть, они… Ровно муж с женой…

– Федька? Чепцов? – Илюха хлопнул себя по коленкам.