Броманс. Тайный клуб романтиков

– Чей это дом?

Судя по коллекции пафосных спортивных автомобилей в гараже, Гевин подозревал, что они приехали в дом Мудака-Сожравшего-Его-Яблоко.

Предчувствия его не обманули. Дверь распахнулась, и Мак встретил их насмешливым фырканьем:

– Надо же, протрезвел-таки.

Гевин сунул ему пиццу и крылышки.

– Надо же, а ты как был козлом, так и остался.

– А ну хватит собачиться, – прорычал Дэл, входя в дом.

Мак захлопнул дверь ногой.

– Настроение прекрасное, верно, дружище?

– С чего бы? От твоей мерзкой рожи оно у меня сразу портится, – ответил Гевин.

Дэл обернулся.

– Все в сборе?

– Ага, – сказал Мак. – В подвале. Готов ли он к посвящению? К полуночи я должен вернуть заблудшую овцу обратно в стойло.

Гевин нахмурился, но проследовал за ними через холл с высокими потолками, мимо широкой изогнутой лестницы. Кухня, в которую они вошли, была вдвое больше, чем у них с Теей. Из двери, ведущей в подвал, послышались голоса.

Гевин подождал, пока Мак и Дэл войдут первыми.

– А вот и жратва, – объявил Мак, поворачивая за угол у подножия лестницы.

В ответ раздались радостные возгласы, а несколько хриплых мужских голосов добавили «давно пора».

– Мы опоздали? – обратился Гевин к спине Дэла.

– Да нет, это они приехали раньше, чтобы доработать план.

Гевин схватил Дэла за рубашку.

– Погоди. Какой план?

– План, как убедить Тею вернуться к тебе, тупому козлу, – ответил Дэл, поворачивая за угол вслед за Маком.

Гевин, застыв на последней ступеньке, сделал глубокий вдох. Наконец, вспомнив, что речь идет о спасении его брака, решился последовать за другом.

В комнате он увидел десять известных в Нэшвилле личностей. Профессиональные спортсмены, бизнесмены, чиновники мэрии толпились возле навороченного бара и, оттесняя друг друга, спешили ухватить из коробок пиццу и крылышки. Дэл бросил на стойку бумажный пакет с другими закусками.

Мак покачал головой, поднимая его.

– Ах ты, мелкий пакостник.

– Ешьте быстрее, – сказал Дэл. – Пора начинать. Представляете, сегодня он поцеловал свою жену.

Комната взорвалась. Головы повернулись в сторону Гевина. Стулья попадали. Хоккеист в углу выругался по-русски.

– Что за херня, чувак? – рявкнул Мак.