Сердце вселенной

Она молчала и пристально пыталась разглядеть все, что пролетало мимо нее вокруг, как будто боялась, что больше никогда не увидит, и этот раз последний, а после ее, словно красивую птичку, вернут обратно в ужасную клетку. Незнакомец, выкравший ее из этой клетки, по этой причине, тревожил ее меньше всего. О чем-то подобном она могла только мечтать… А что же касаемо Эрика, то что-то подсказывало девушке, что он не причинит ей ничего плохого, а даже если он что-то и задумал, то вряд ли это переплюнет все то, что она уже вынесла на своей шкуре.

– Лифт? Серьезно? Как он там вообще оказался? – задавал вопросы Эрик, периодически поглядывая на молчащую девушку. Она не отвечала и продолжала вглядываться во все, что только могла заметить.

Яркие разноцветные огоньки вывесок, открывающиеся гаражи и вылетающие из них скайяры, свет, разливающийся между небоскребами: она была во всем этом и, казалось, уже больше не принадлежала реальности. «Удивительное существо», – подумал Эрик и больше не решился говорить, чтобы не нарушить ее увлечение.

Подлетев к знакомому гаражу, Эрик набрал на кодовом замке шестизначный пароль, и ворота открылись. Перед Эриком и его новоиспеченной подругой предстал крупный беспорядок. Что-то случилось с проводкой и лампой в помещении, где стояла «Гнилая доска», и она, оторванная на половину, рябила тусклым светом. Открыв дверь скайяра для девушки, Эрик попросил ее войти в гараж, после чего сделал то же самое. Новый скайяр поставить было некуда и Эрик, отключив, так и оставил его около ворот.

«Что-то случилось»,– подумал Эрик, продвигаясь с девушкой дальше во вторую комнату. Спальные капсулы были открыты, на полу была кровь, а в углу, согнувшись, сидело два трупа. Это были Вараам и Аман. Их лица были обезображены.

– Бог ты мой! – произнес Эрик, сев рядом с ними. В Бога он не верил, но как-то само вырвалось. – Что я наделал

– Он схватился руками за голову.

Девушка стояла рядом с одной из капсул и смотрела на окровавленный пол. Ей приходилось видеть такое не раз, но каждый из них она переносила с трудом.

Вот и сейчас на ее глазах вновь появились слезы. Она села и громко заплакала, вздрагивая все сильнее и сильнее. Привыкнуть к подобному было выше ее сил. Она плакала не из-за драмы, разыгравшейся во всем этом, а из-за ужаса убийств, каждый раз поражающих ее своей изощренностью. Лица парней и правда были очень сильно изуродованы, словно по ним очень долго наносили удары, пытаясь превратить в один большой мясной диск.