19 июля

– Я, – подтвердил Виктор и медленно скользнул взглядом по волосам и обнаженным плечам. – Сомневаешься?

Покачала головой и приоткрыла рот то ли для того, чтобы сказать очередную нелепицу, то ли в надежде, что он предложит разойтись по номерам. Но на самом деле желая лишь поцелуя.

Но Виктор теперь не торопился. Дразня, провел пальцами по нежной коже на шее, спустился к ключице и обрисовал вырез платья, разжигая во мне неистовое влечение. Будто правила игры изменились. И если прежде он готов был страстно срывать с меня одежду и соблазнять, то сейчас уговаривать предлагалось мне?

– Я не стану тебя упрашивать, Виктор, – выдохнула нарочито небрежно и широко улыбнулась.

 – И кстати, на платье нет молнии, только вот этот бант с боку.

Я отодвинула легкое кресло и потянула широкий конец. Струящийся пояс отпустил талию. И вместе с этим горячий узел плотской жажды провалился ниже, будто до этого путался в завязках. Захотелось всхлипнуть, так зарделись щеки, но я сдержалась. А Виктор стремительно обхватил меня одной рукой, второй скользя по бедру, выглянувшему в образовавшийся разрез длинной юбки.

– У тебя слишком долго не было мужчины, – огорошил он догадками, но хрипловатый голос обволакивал сладостным туманом, выбивая из головы последние мысли. – Сколько же накопилось! Ты сокровище для Эйлата. Для меня. Но не уверен, что все запомнишь.

– Ты про вино? – прошептала ему в губы, но вдаваться в смысл не хотелось. – Или надо еще поговорить, Виктор?

Мои руки нырнули под мягкую льняную рубашку мужчины, крепкий торс будоражил воображение.

Но Виктор не дал мне расправиться с пуговицами, подхватил под коленки и потащил в номер. Прижал спиной с глубоким вырезом к стеклянной двери, отчего у меня вырвался стон, столь неожиданно гладкая поверхность прикоснулась к разгоряченному телу. И в тот же миг моя ладонь встретилась с его твердым желанием. Я на секунду испугалась и отдернула руку.

– Этой ночью я весь твой, Софи, – он притянул меня обратно.

И наконец захватил ноющие от недополученной ласки губы в плен.

Новая волна наэлектризованных мурашек побежала от кончика языка до самых пяток, заволокла каждую клеточку, подняла каждый волосок. Заставила выгибаться в умелых руках, что сорвали платье и искали застежку на почти невидимом гладком белье в цвет кожи.

Рубашка Виктора куда-то испарилась, и я проверила кончиками пальцев напряженные плечи – показалось, будто в темноте увижу вспышку от разряда и услышу треск.