Истинный – не истинный. Омегаверс

Дин осмотрел его жилище – справа кухня, потом ванна. Посередине камин с телевизором. Диван, два кресла, журнальный столик и кровать. Все остальное завешено пленкой, лежали картины, рисунки и наброски.

– Может чай поставишь? – обратился он к охреневшему Адаму.

Адам, как работ, пошел на кухню и включил чайник. Попутно долез до лекарств, насыпал из разных банок и проглотил. Потом пошел и плюхнулся в кресло.

– Тебе плохо? – спросил Дин и пальцы тут же оказались на шее, потом он поднял его голову и посмотрел зрачки.

Адам выкрутился из его рук. Он не привык когда его так нагло рассматривают и шрам, идущий от носа, через губы к подбородку, не красил его, а уж который под глазом, сходящий на нет у виска…

– На камни упал? – вдруг спросил Дин.

– Да.

Чайник закипел. Дин сам пошел хозяйничать на кухне и в холодильнике, принес чашки и закуску. Адам отстраненно смотрел на него и думал, что за этим может последовать.

Наконец Дин уселся на диван напротив него, разлил чай, потом сказал

– Ты мне понравился, я бы хотел ухаживать за тобой.

– Этого-то я и боялся.

– Почему? Ты не хочешь иметь мужа?

– И мужа, и детей. Особенно детей. Ненавижу их.

– Почему?

– Потому что маленькие ублюдки только и умеют портить всем жизнь.

Он вздохнул и взял из коробки конфету, прожевал, запил чаем. Дин не торопил его.

– Мы жили в большом доме, я самый старший, должен был следить за мелюзгой. Потом стал отговариваться уроками, все равно были проблемы. Самое заветное желание было – чтоб они все сдохли и дали мне спокойно жить.

Я хотел учиться в художественной школе в Англии, но у нас не было денег. Дед со стороны отца посоветовал архитектурный. Я чертить ненавижу, хотя и хорошо получается. У нас даже машины не было нормальной, рухлядь. Мы ехали от деда – после Нового года. Мы с отцом спереди, папа и остальные сзади бесились. И кто-то закрыл отцу глаза – типа – отец, узнай кто? Нас понесло на восемнадцатиколесник. От удара машина полетела в ущелье. Отец успел отстегнуть мой ремень безопасности, а дверь сама отвалилась. Меня выкинуло на камни.

Он потер шрам на губе.

– Иногда я думаю, что лучше бы не очнулся. Совсем.

– Бедный мой. Я могу о тебе позаботиться.

– Ты не понял. Я не хочу быть омегой. Я врачам руки вывернул, чтобы у меня не было течки и не было детей. И муж мне тоже не нужен. От такого количества лекарств я все равно ничего не чувствую.

– У меня создалось впечатление, что ты меня боишься?

– Да, боюсь.