Уймись, конопатая!

Когда огонь побежал по пищеводу, как по бикфордову шнуру, она вспомнила, что ей надо сделать безотлагательно. Из хаоса мыслей, бурлившего в ее голове, на поверхность вынырнула одна – Эдичка!

Сотовый бывшего не отвечал. Услышав в третий раз «абонент не отвечает», Вика вернулась в кабинет. В кармане плаща она обнаружила ключи от его «мазды» – так и не вернула после дневной поездки в отделение полиции. Сейчас ее путь лежал туда же.

Да, коньячок выпила… Шоколадкой заела. Но ведь форс-мажор! Обстоятельства! С ней за день столько всего приключилось… Имеет право! Ее должны понять!

– Что, простите?

Старичок с тростью остановился неподалеку от нее на стоянке и прислушался.

Тут она поняла, что рассуждает вслух, привлекая в сумерках внимание прохожих. И это тоже ей простительно!

– Извините, это я о своем. Не обращайте внимания!

Лихо вписавшись в поток вечерних машин, она вспомнила про разговор с сыном. Интересно, родила уже Оксана или нет? Стала она, наконец, бабушкой или…

Антон должен непременно позвонить.

Сообщить радостную новость. Нет, она первой звонить не будет… Ни к чему форсировать, нервировать парня лишний раз.

После сложного перекрестка мысли сменили направление. Что за чертовщина ей привиделась за ту пару минут, что она валялась в обмороке!

Какие еще выкрутасы ее подсознание способно выкинуть?

Эдуарда она случайно обнаружила на небольшой скамейке в детском городке за квартал до отделения полиции. Бывший муж сидел, уставившись в одну точку, никак не отреагировав на ее появление.

Сигарета в углу рта давно потухла, но он этого не замечал.

– Ты знаешь, я, наверное, уйду из медицины, – пробормотал он, когда Вика уселась рядом. – Нельзя мне быть врачом.

– С чего такой вывод? – удивленно поинтересовалась она.

– Я сегодня дважды ее хотел убить. Реально! И убил бы, если…

Он вдруг осекся, выплюнул потухшую сигарету, достал из кармана пачку, зажигалку, снова закурил. Затянувшись, принялся раскачиваться взад-вперед.

– Говори ты толком, – заворчала Вика, легонько двинув его локтем, чувствуя, что, кажется, знает ответ. – Кого ты хотел убить?

– Эту… прооперированную… Андрющенко… И так бы убил, что все списали на тяжесть полученных травм. Ни одна бы экспертиза не доказала. И твой Заривчацкий сел бы надолго… за убийство!

Вика почувствовала, как между лопаток крадется по телу неприятный холодок, словно, как в детстве, ей за шиворот попали снежком.