Необычные последствия развода

– Катя, что такое? У тебя проблемы?

– Марта, я не знаю, как сказать… В общем, помнишь Диму? Диму Волкова? С которым мы последние три года в школе учились в одном классе?

– Конечно, помню! – Разумеется, я помнила человека, в которого была безнадежно влюблена несколько лет, которого видела каждый день в школе, но так и не решилась к нему подойти и сказать о своих чувствах. А потом я закончила школу и за пару месяцев почти забыла Диму. Почти, так как иногда я все-таки вспоминала о нем в редкие минуты ностальгии по школьным годам.

 – А почему ты спрашиваешь?

– В общем… Я правда не знаю, какими словами такое можно сказать, но… Я вчера встретила его папу, Григория Михалыча. Наверняка ты его тоже помнишь. Он ходил в школу на все собрания, а маму Волкова мы ни разу не видели. Мы еще всегда удивлялись, и учителя тоже, думали, что Григорий одинокий папа. А оказалось, что Волковой просто некогда. В общем, о чем это я? Ах да, вчера я случайно столкнулась с Григорием Михайловичем. Он ужасно постарел и вообще выглядел плохо.

Я начала его расспрашивать и…

– И что? Что случилось? – Я чувствовала, как у меня внутри все холодеет, а Катя все мямлила что-то в трубку и ничего не объясняла толком. Наконец подруга решилась и выпалила:

– Оказывается, Димка умер! – Она подождала пару минут, но не услышала ответа и продолжила, – он разбился на машине пару лет назад. Ехал абсолютно трезвый, соблюдал правила – по крайней мере, так утверждает Григорий. Он выглядит совершенно разбитым и раздавленным.

Что там произошло на самом деле, никто не знает. Полиция… да что особенного может полиция? Они решили, что он покончил с собой, и закрыли дело. Лично я в это не верю – он всегда был таким жизнерадостным, его папа сказал, что он как раз раскрутился в своем бизнесе, новый филиал открыл, вроде как жениться собрался, у него были планы на будущее. Да и вообще не был он таким человеком, чтобы совершать самоубийство. Тем более кто же в наше время кончает с собой? Правильно?

– Да, наверно, – выдавила из себя я, ничего не соображая.

А Катя продолжала говорить, размышлять на тему ничего не понимающей полиции, делать какие-то выводы.

Так было всегда, еще в школьные времена в стрессовых ситуациях Катя начинала много говорить, стараясь таким образом прийти в себя.

Я же, наоборот, замыкалась в себе, впадала в ступор, молчала целыми неделями. Наверно, мой метод хуже, так как выйти из ступора потом бывало довольно тяжело.