Поцелуй меня [до] смерти

Правды в лицо никто не говорил, но специализированные журналы, интернет-порталы и даже целый канал по телеку существовали совершенно открыто. Фурор, сенсация? За долгие годы никто и пальцем не пошевелил, чтобы пробиться из мира не-магов в волшебный. Никто не верил. За редким исключением, как, например, дедуля Слейтер, но достаточно было взглянуть на то, как к нему относятся другие, чтобы понять: открытость не сработает.

– Я не… не спорю, что святилища нужно очистить. Просто поищите себе другого знахаря.

Может, найдете кого получше заодно. – Дэвид пнул камешек, лежавший как раз возле его ботинка, посылая несчастный голыш в кусты.

Тавелл обернулся на шорох, напряженный, не сразу поняв, что это напарник шалит. Затем снова встал к нему спиной, обозревая свою часть территории. Топор Тавелл держал у колена в расслабленной руке, чутко щупая магию внутренним зрением. У Дэвида такого преимущества не было, так что ему пришлось пойти и раздвинуть руками кусты, чтобы убедиться, что ему не померещилось: когда камешек шевельнул траву, в ней что-то блеснуло, странно-ослепительно.

Металлически.

Дэйв присел на корточки и, не доверяя глазам, пошарил рукой перед собой. Трава подалась под ладонью мягко, как шерстка ухоженной колли.

– Эй, Тавелл, смотри, что я нашел…

Тот не ответил, но что-то мягко, приглушенно звякнуло, и Дэйв обернулся. Тавелл стоял с поднятым пальцем, призывая к тишине, перехватив топор поудобней. Фляжка валялась у его ботинка.

Дэвид видел все разом, до мельчайшей детали, ярко и четко, как на фото, а потом их накрыло хаосом.

Тавелл чувствовал магию, но хуже, чем, к примеру, ветер: без шанса понять, с какой стороны дует, холодом или теплом?

Он знал, что их обнаружили. Нечто. Одно. Страж святилища. Какая-то мерзкая потусторонняя тварь, поклоняющаяся здесь нечестивым духам. Но что в точности? Тавелл успел только почувствовать, что это нечто очень большое.

Внезапно его омыло волной магии, тяжелой и мерзкой, как перегной.

И тотчас, уже совершенно осязаемый, огромный зверь прыгнул ему на грудь. Тавелл едва увернулся и закружил по поляне, занося топор для удара.

– Блин, это сраный кибунго! – Голос Тавелла едва заметно дрогнул, однако он даже не заметил своего конфуза, действительно напуганный подобной встречей.

Огромная, на голову выше Тавелла, волосатая туша, размахивая мускулистыми руками, надвигалась на него.