Шелк и кровь. Королева гончих

И от жены, если только захочешь. Если б ты только тогда захотела…

Лавчайлд издевательски ухмыльнулась.

– Я проститутка, Патрик, такие как я не должны бороться за мужчин. Если он находит себе нормальную подружку, приличную девушку, шлюха должна отойти в сторону. Во всех романах читатель на стороне целомудренной героини…

– Это не роман! – рявкнул Квинн, – я ждал, что ты воззовешь ко мне, дашь понять… Мне было бы достаточно малейшего намека. Клянусь, я бы ушел от Сары… если бы ты не нашла себе мужчину мне на замену так быстро.

Лавчайлд покачала головой.

– Ты совсем меня не… понимаешь.

Она хотела сказать – не любишь, но передумала. Вместо этого потянула к себе за рукав, закусив губу. Повторять дважды не пришлось.

Они забились в какой-то кабинет, кое-как подперли дверь стулом, затем Квинн опрокинул Лавчайлд на письменный стол, разворошив бумаги. Девушка собиралась было напомнить, что у них не так много времени, но глаза Квинна горели столь неистовым желанием, что она побоялась его поторапливать.

Лавчайлд осторожно спустила платье на талию, чтобы открыть грудь, а белье сдвинула. Квинн даже не снял пиджака.

Тело, которое без труда может внушать и желание, и отвращение – подумали они оба, сплетаясь в объятиях. Что ж, по крайней мере, женитьба не стесала Квинна до обмылка, отметила про себя Лавчайлд, пока они сотрясали стол так, что сложенные поверх документов карандаши посыпались на пол.

Когда все закончилось, спустя едва ли секунду Лавчайлд мысленно проинспектировала свое настроение – нет, она все еще ощущала себя готовой для встречи с Гарольдом Янгом.

Прекрасно. Она отстранилась, оттолкнула Квинна от себя одним только взглядом, и мужчина послушно отступил на шаг. Он чувствовал, как мгновенно падает ее температура – если б он все еще касался ее, наверное, его пальцы заледенели бы и потрескались. Такая уж Лавчайлд – такая всегда, когда настоящая.

Обнаженная до сути своей, она никогда не была действительно чудесной нимфой, пленительной ведьмой, и Квинн, возможно, оставался единственным, кто даже сквозь тяжелый запах животных чар мог видеть ее в подлинном обличье, такой, какой она была на самом деле.

Да, именно была – когда-то. И Квинн находил в этом какое-то извращенное удовольствие: видеть Лавчайлд хуже, чем она по-настоящему теперь была. Даже без масок. Это доставляло удовольствие – знать, что ты единственный, кто влюблен в нее такую, какая она есть на самом деле. Не принцессу.