Восхитительная черная роза

– Остановимся! – выкрикнула из недр повозки Геселин.

Мидж, тем временем поравнявшаяся с Грейсоном, с улыбкой покачала головой.

– Ох уж эти принцессы. Давай сделаем привал, как только окончательно стемнеет. Мы можем себе это позволить.

– Мидж, – откликнулся Грейсон. – Как тебе живется с такой магической силой?

Девушка пожала плечами.

– Непросто. Но я приноровилась.

И она пришпорила Ясеня, вырываясь вперед, чтобы не быть обязанной отвечать на новые вопросы.

Когда компания расположилась на ночлег, Грейсон разжег костер.

Геселин еще в городе запаслась углем, и теперь не было нужды собирать для огня ветки чахлых кустиков. Мидж вытащила из повозки одеяла, расстелила их на земле. Одеяла были куда мягче и теплей, чем та два рваных лоскута, которыми она привыкла укрываться на ночь.

– Что вы делаете? – спросила Геселин. – Можно же спать в повозке! Мы с Мидж легли бы на лавочки, а Грейсон – на пол, посередине.

– Мы не можем не нести вахту, – ответила Мидж. – Да, пространство идеально просматривается со всех сторон, пока не наступила ночь, а потом мгла скроет от нас приближение и разбойников, и диких зверей.

– Да и я привык спать на свежем воздухе. – Грейсон ухмыльнулся. – К тому же, я так храплю, что вы просто не заснете.

– Да, – сказала Мидж. – Подтверждаю, я уже насладилась.

Пока Грейсон расседлывал лошадей, девушки занялись ужином. У Мидж слюнки текли при виде того богатства, которое Геселин раскладывала на земле, извлекая из мешка. Мясо, рыба, овощи, фрукты, сыр… за время долгого путешествия Мидж нередко приходилось голодать, нередко – в течение нескольких суток, и теперь ощущение насыщения дарило ей непередаваемые по приятности чувства, сравнимые с влюбленностью и возвращением домой.

Для айнианки это даже не было странно, тем более – стыдно, а вот уризенианки с их культом усмирения плоти ради высшей цели (и красоты, которая была второй благодетелью женщины, наравне с целомудрием) определенно осудили бы Мидж, поделись она с кем-нибудь своими переживаниями. Она сама мысленно порой стыдила себя за удовольствие от еды – в голове у Мидж жила маленькая уризенианка, плод ее прошлого, ее юношеских лет в монастыре.

Девушки закончили раньше, чем Грейсон. Геселин закуталась в меха, а Мидж – в свою старую попонку. Жир с мяса капал на угли, шипя.

– Грейсон что-то долго там возится, – сказала Мидж.

– Что ж, это нам на руку, не так ли? Самое время спросить у тебя кое-что, подружка.