Восхитительная черная роза

Уже спустившись по лестнице на первый этаж гостиницы, у двери Мидж бросила мимолетный взгляд в треснутое зеркало. Да, ростом она не вышла, но из-под тьмы капюшона на нее действительно, казалось, смотрела не она – а Айнар.

Тот, кого она искала.

Однако выйти на двор девушка не успела. Дверь распахнулась прямо перед ней, едва не ударив по носу, и девушка отшатнулась. В коридор вошел Грейсон.

– И куда ты собралась в одиночестве? Снова?

Рука Грейсона преградила Мидж путь.

Он сделал столь резкое движение, что ладонь вмялась в стену, ощетинив ту щепками.

– Я не надзиратель, Мидж, я не могу запретить тебе уходить. Но я твой телохранитель, так что у меня есть и будут обязанности. Одна из них – обеспечивать твою безопасность. Значит, я пойду с тобой.

Мидж покачала головой. Ее побег откладывался.

– Я… Я хотела сходить в святилище за списком одержимых, – промямлила она.

Грейсон то ли галантно, то ли издевательски предложил ей локоть.

Глава 8

– Стар, а каково твое определение греха?

– А разве их несколько? Грех – это жестокость, несправедливость, все

остальное – пустяки. О, понятие греха идет от нарушения обычаев твоего

племени. Но нарушение обычая – не есть грех, даже если ощущается как

таковой. Грех – причинение вреда другому человеку.

Роберт Хайнлайн, «Дорога доблести»

После завтрака Мидж и Грейсон собрались идти в святилище.

У Геселин нашлась старая карта городка, которую она одолжила спутникам на день. Сама лже-аристократка предпочла остаться в гостинице. Когда Грейсон и Мидж уходили, она лежала на кушетке, полируя ногти.

– Если встретите Айнара, дайте мне знать, – хихикнула брюнетка.

Мидж не стала намекать, что такое развитие событий действительно возможно. Покинув гостиницу, экзорцистка еще какое-то время размышляла о своей спутнице. Мидж ощущала душевную рану Геселин как свою собственную.

День в городе и день в полях ощущались по-разному. Голая земля сохраняла наутро прохладу суровой ночи, и от земли поднимался легкий туман, не простиравшийся выше пояса. Запахов в полях было меньше – травы, цветы, иногда – вонь растерзанной гиенами жертвы. В городе все было иначе. Мостовые быстро прогревались, к полудню накаляясь так, что босиком невозможно пройти.