Живая: Принцесса ночи

В конце концов, я все-таки дочь сэра Тауэра. Во всяком случае, зовусь ею.

Кинг глубоко вздохнул.

– Да, это так. А я, в свою очередь, не зовусь его сыном, хоть и доподлинно известно – пусть немногим, – что я им являюсь.

Вивиана опешила. Ретт закрыл глаза рукой, потер их и сказал надтреснутым голосом.

– Будем же правдивы хоть раз в жизни. Я надеюсь на лучшее, но ничего не могу утверждать наверняка. Единственный из нас врач сам сражен недугом. Так идите же, – он повысил голос и сам испугался того, опасливо взглянул на мистера Тауэра.

Но тот не проснулся. Кинг продолжил уже тише: – когда бы ни наступила его последняя минута, думаю, было бы лучше нам ее видеть. А мистеру Куперу будет приятно в минуты тяжелой болезни лицезреть Вас, если взор его прояснится.

Вивиана встала.

– Что ж, Вы правы. Оставляю мистера Тауэра на Ваше попечение. Надеюсь, и он будет счастлив видеть Вас, когда придет в себя.

Она покинула комнату, когда Ретт вполголоса пробормотал: «Сомневаюсь…»

Эдмунд открыл глаза и тут же снова их плотно зажмурил – ладонь Вивианы лежала на его боку, почти на груди.

Она была с ним в одной постели! Молодой человек почувствовал, как прокатилась по его телу волна жара. Но в следующий же миг, когда он снова открыл глаза, в трепещущем свете догоравшей свечи он увидел, как жестоко ошибся: Вивиана не лежала рядом с ним, она сидела на стуле у кровати, просто, сморенная сном, наклонилась вперед, извернулась и подтянула к себе, как могла, подушку. На полу, довольно далеко от кровати, тускло поблескивал оброненный наперсток.

Эдмунда так умилила эта картина, что он поддался искушению и протянул руку, желая коснуться волос своей дорогой сиделки, однако Вивиана открыла глаза и встрепенулась.

– Вы очнулись, – ахнула она. – который сейчас час?

– Не знаю, – Эдмунд кое-как сел на кровати, подняв подушку повыше. – я только что проснулся, часы еще не били.

Вивиана просияла. Она улыбнулась, но тут же наклонила голову, смущенно пряча взгляд.

– Вы голодны?

Молодой человек пожал плечами.

– Я прикажу подать обед… или ужин.

Конечно, Эдмунду было приятно, что Вивиана так за ним ухаживает, однако обед только навредил ему: едва проглотив несколько ложек супа, больной тотчас же вернул их обратно и свалился на постель в страшных судорогах. Сквозь шум крови в ушах он слышал, как Вивиана приказала принести мокрые полотенца. А потом потерял сознание. Его нежная сиделка осталась бдеть на том же месте и дальше.