Живая: Принцесса ночи

Он помнил, что оставлял Вивиану в Ламтон-холле непорочной и наивной, как дитя или прелестное лесное животное, но теперь же дурные книги – а возможно, и речи Уолтерса – развеяли все те милые заблуждения, наполнявшие ее душу, и, прихватив с собой крупицы этикета и морали, уступили место черной развращенности…

Или же нет?

Эдмунд чувствовал, что голова у него идет кругом, как от опия, а душа наполняется трепетом – безусловно, любовным, а не вызываемым наркотиком, но по силе превосходящим все чувства естественной природы, что он ощущал когда-либо прежде.

Бледное лицо Вивианы, казалось, светилось в темноте, из глубины зрачков блестела луна.

– Не отказывайтесь от того, чего добивались, – сказала девушка. Ее рука сжала запястье Эдмунда и, управляя им, заставила его пальцы устремиться в лиф ее платья. Молодой человек напрягся, почувствовал, как кровь прилила к голове, заревела водопадом, но не отдернул руки. Он вспомнил, как до своей поездки в Лондон мечтал увлечь мисс Тауэр в лес и сделать своей нимфой-женой, не открывая этой связи миру, досадовал на ее холодные речи…

Вивиана вздохнула, догадываясь, в какую взаимную кабалу попали они оба в этот момент.

Если еще существовал путь назад, в этот миг он стал навеки недостижим для них. Рай небесный они променяли на земной – этим движением его и покорным дозволением ее.

Эдмунд и Вивиана укрылись в комнате последней, чтобы продолжить свой беспрецедентный разговор, одновременно в душе будучи уверенными, что итог у подобного обмена мыслями может быть только один.

Мистер Купер метался между восторгом и отчаянием, запутавшись в своих желаниях – пусть он думал о том, чтобы соблазнить миловидную рыжеволосую дикарку, но никогда не рассматривал свои мечты всерьез, и теперь, когда добыча буквально была у него в руках, Эдмунд медлил, раздумывая, насколько опасен тот шаг, на который они с Вивианой собрались решиться.

– Я хочу быть с Вами. Миссис Купер или не миссис Купер… Я готова скрываться всю жизнь или занимать положение содержанки, если у нас нет другого пути, – в волнении шептала девушка, прижавшись к Эдмунду и вытянувшись в струнку, чтобы ее слова попадали ему прямо в пылающее от смятения ухо.

 – In fraudem legis et honestatis[3 - В обход закона и вопреки совести (лат.)], если Вы допустите…

– К чему такие жертвы…

– Вы были расстроены, что я отказала Вам… и, признаться, я тоже. Очень расстроена.

Руки молодого человека дрогнули на талии Вивианы.