Замок страдания

Винсент не нашелся, что ответить, просто смотрел пораженно в ее игривое лицо. Она точно поинтересовалась у него о любимой песне, и не понимала, почему он не отвечает.

– У всех есть такие мысли. – Она выбросила окурок за борт. – Я просто любопытствую.

Винсент так же поступил со своей сигаретой: щелчком отправил ее в море.

– Становится холодно.

– Тогда идем в мою каюту. – И это Кресси тоже сказала легко и естественно.

Обуви Кресси не носила, и ее ноги оставляли на темной палубе влажные следы.

Винсент смотрел на каждый, переводя взгляд, только когда впереди появлялся следующий отпечаток. Он не мог отвести глаз, точно зачарованный.

В каюте царил мрак, и Кресси вполголоса ругалась, не в силах зажечь свет. Винсент не видел даже смутной тени, однако рискнул сделать несколько шагов, вытянув перед собой руки на манер лунатика. Мог бы подсветить своим телефоном, подумал он запоздало – вправду, мог бы, если б прихватил его с собой. Остров Картера не дружил с технологиями нового века, как писали в газетах.

Что касалось работы, Винсент полагался на свой старомодный фотоаппарат. Когда-то, еще в студенческие годы, ему пришла блажь делать фото на ретро технике – что обеспечило ему самый запоминающийся и расхваленный диплом на курсе. Но тогда Винсент и представить не мог, как через годы возблагодарит себя за ту юношескую причуду. Теперь давний каприз мог стать его спасением.

Корабль содрогнулся, и Винсент потерял равновесие.

В попытке ухватиться хоть за что-то он почти рухнул на Кресси, но ее обжигающий рот, прижавшийся к его губам, заставил Винсента забыть обо всем.

О многом, по крайней мере. И надолго.

Я должен казаться ей холоднее трупа, подумал он – несколько озадаченно, уже вжимаясь лбом в ее грудь, пышущую лихорадочным жаром. Пока ее рука пробиралась под его ремень.

Тьма так и не рассеялась, и Винсенту остались только три чувства для того, чтобы узнать Кресси ближе: он обнимал ее за талию, чувствовал на языке вкус ее кожи, слышал ее жаркое дыхание… и не искаженный смущением голос.

У нее оказалось самое горячее и безжалостно жадное лоно, что ему доводилось пробовать на своем веку – а Винсент жил не монахом, хоть у него редко возникали сердечные привязанности. Требовательная и ненасытная, Кресси держала его в плену своих бедер, пока Винсент не вырубился от усталости после очередного оргазма.