Принцесса и Дракон

В тюрьме она приобрела привычку не тяготится вынужденным досугом, и в отсутствии других развлечений предавалась размышлениям и молитвам. Она могла часами сидеть на месте, уставившись в одну точку. Живая, беззаботная, подвижная в прошлой жизни, за последнее время Эмильенна чрезвычайно развила в своей душе созерцательное начало. И это помогло ей, в отличие от многих товарищей по несчастью, не терзаться, помимо прочих страданий, еще и скукой. Решив не выходить из комнаты, пока это возможно, Эмили взобралась на широкий подоконник, отгородилась тяжелой бархатной портьерой от вида ненавистной ей комнаты, и перевела взгляд на предметы, в любой ситуации милые ее сердцу.

За окном был мрачный и прекрасный Нотр – Дам, за окном было тяжелое серое небо, отражавшееся в свинцовых водах Сены, за окном были улицы, дома, деревья, люди. За окном был Париж! Город любимый и ненавидимый одновременно. Любимый за свое совершенство и ненавидимый за кровавые ужасы, колыбелью которых стал. Эмильенна и в Консьержери целые часы могла заворожено смотреть в окно, здесь же ее взгляду открылся новый вид – хоть какое-то разнообразие, за которое надо быть благодарной.

Однако сейчас все способствовало лишь усилению тоски и отчаяния, охвативших девушку. Сколько она не твердила себе о смирении, о покорности воле Божией, о том, что скоро все закончится, и душа ее покинет эту обитель скорби и страха, спокойствие не приходило. Это в тюрьме можно было утешаться воспоминаниями о первых христианских мучениках, сравнивать свою долю с их участью, находя в сих сравнениях поддержку в страданиях и даже какую-то тяжелую, грустную, но светлую радость смирения.

Здесь же, пребывая во власти ужасного человека, чуждого нравственности и сострадания, душа девушки не могла найти ни в чем утешения и опоры. Пасмурный августовский день лишь добавлял тоски. Хотя, будь он солнечным, мука была бы еще более невыносима – страшно видеть равнодушное ликование природы, когда твоя жизнь подходит к концу, когда все, что ты любил навеки отнято у тебя. Как можно созерцать солнечные блики, играющие на волнах реки, любоваться розами у Собора, ослепительно голубым небом, когда между этими мгновениями и самым страшным кошмаром твоей жизни стоит лишь несколько часов? (Эмильенна была почти уверена, что вернувшись, Арман возобновит свои домогательства). Так что лучше уж серый тоскливый день, который полностью отражает ее настроение.