Принцесса и Дракон

Нет, Фабри можно не опасаться. Успокоившись на этот счет, Арман решил поболтать с Эмильенной, чтобы отвлечься от невеселых мыслей самому и развеять ее тревожное состояние, насколько это было возможно.

– Вы так легко, не задумываясь, согласились ехать со мной из Парижа неизвестно куда. Я думал, вы любите этот город.

– Любила. До того, как здесь разыгралась кровавая вакханалия. Слишком много боли. Тяжело, видя то, что есть думать о том, что было раньше. Созерцая гильотину, вспоминать как гуляла по этой площади, видеть разрушенные фронтоны домов, высохшие фонтаны, храмы, приходящие в запустение.

А эта озлобленная, наглая, торжествующая чернь на улицах! Город, который я любила, умер, его разрушили вместе с Бастилией, казнили вместе с королем. И поэтому я буду рада уехать куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

– Но разве в провинциях спокойнее? А Вандея? Разве вдали от парижских улиц проливается меньше крови?

– Я пока не видела этого, хотя не исключаю самого худшего и ничего хорошего не жду.

Когда бежишь из ада, наивно рассчитывать сразу оказаться в раю, – Эмильенна печально усмехнулась.

– А что для вас было бы раем в нынешнем положении? – заинтересовался Арман.

– Англия. Если бы у меня была хоть малейшая возможность, я бы попробовала выбраться из страны и отправилась туда. В Лондоне живет старинная подруга моей матери. Я бы искала приюта у нее, и уверена, что она не оставила бы меня, как в подобной ситуации моя мать помогла бы ее сыну.

– Значит Англия? – Арман задумчиво покачал головой.

Затем пришла очередь Эмильенны задать вопрос, который ее занимал с того момента, как они покинули дом.

– А что же будет теперь с вами? Вы вынуждены бежать и, как я понимаю, потеряли все свое состояние. Страна охвачена гражданской войной. На что вы рассчитываете?

– О, я разочарован. Я привык к вашей проницательности и удивлен, что вы столь низкого мнения о моем интеллекте и предусмотрительности.

Потерять все состояние! Для этого надо быть последним глупцом! Вы же знаете, что мой разум никогда не был затуманен революционным фанатизмом, а, следовательно, я – беспристрастный наблюдатель, который может не только правильно понимать настоящее, но и предвидеть возможные события будущего. И я всегда знал, что любого из тех, кого сегодня носят на руках, завтра могут отправить на гильотину.