Игра Бродяг

Наёмница вдохнула воздух, пахнущий близящимся дождем, ветром, травой, и расправила плечи, словно была сильной сейчас, как раньше.

– И что же мы будем делать? – стоя в яме, спросил Вогт у ее удаляющейся спины.

– То же, что и обычно, наверное, – бросила Наёмница.

– Стоп, – приказал Вогт.

И словно бы опять между ними протянулась веревка. Наёмница остановилась, отчетливо ощущая привязь, и злобно вонзила зубы в нижнюю губу. Да что происходит? Никогда с ней не случалось ничего подобного.

Снова это нарастающее волнение, порождающее тревогу, что в какой-то момент оно дорастет до таких объемов, что она впадет в чистую панику.

Наёмница страшилась утратить власть над собой. Чувство не новое – у нее было время привыкнуть за несколько последних месяцев. Но все еще страшное. Что-то изменилось в ней, когда пришла будоражащая весна этого несчастного года. То ли что-то возникло, то ли что-то сломалось. Окружающее ее осталось таким же и неуловимо изменилось… для нее. Она не находила изменений и знала, что их нет, однако все воспринималось по-другому. Значит, все-таки изменилась она. И изменялась далее.

– Я кое-что знаю о тебе, – заявил Вогт. – Это ведь не свежая рана. Она у тебя давно, верно?

– Не слишком ли ты болтлив для человека, находящегося в яме, из которой он не в состоянии выбраться без посторонней помощи? – холодно осведомилась Наёмница.

– Это же так?

– Да, – ответила Наёмница резко, как выругалась.

– Она не заживает. На тебе все заживало как на кошке, а эта – не заживает.

Наёмница молчала.

– Да? – уточнил он.

Она не ответила, но Вогт уже понял, что угадал – вот почему она поспешила скрестить руки на груди, смыкая их так плотно, как будто пыталась заградиться от удара. Когда он снова заговорил, в его голосе проступало ликование:

– Ты могла бы увернуться. Но что-то в тот раз помешало тебе, сделало твое тело неуклюжим и тяжелым. А на этот раз ты попала в плен. Не слишком ли много неудач?

– Прекрати, – проговорила Наёмница с явной угрозой.

Это дурак и не подозревал, какой опасности подвергает себя. Она могла убить его голыми руками.

– И все же, что ты чувствовала в тот день, когда получила рану? Тебе хотелось, чтобы эта боль была больше, настолько большой, чтобы ты ее не вынесла и все бы закончилось? А этой ночью, в пещере, что ты почувствовала?

– Когда я стала пленницей… – медленно произнесла Наёмница. – Не сразу, но мне захотелось жить.