Игра Бродяг

Она могла бы сейчас валяться с ним за компанию, а она стояла над ним, живая и почти невредимая, отчего вдруг представилась себе очень хитрой – она нашла этого человека и с ним уцелела, только с ним и возможно было уцелеть.

Вогт осматривался. В широко раскрытых глазах удивление и любопытство, ничего кроме удивления и любопытства. Наёмница была слегка разочарована. Не проняло. Он так и будет изображать, что все чудесно, вовсе нет никаких трупов?

– Какая бойня, – пробормотала она, блуждая среди тел и выглядывая, чем бы поживиться.

Она уже не один десяток раз видела подобное и все же каждый раз отмечала: «Какая бойня» – хотя не то чтобы это ее как-то задевало. А может, в первый раз и задело, теперь уж не вспомнить.

Ветер пошевелил волосы на Вогтовом затылке, пушистые и светлые. Вогт повернулся и подставил нос ветру с щенячьей кротостью. Тут Наёмница осознала, что неотрывно таращится на него, и отвела глаза, виновато, как застигнутая врасплох. Глаза убитого пленника были раскрыты и смотрели вверх, на красное оперение стрелы, торчащей из его лба.

– Лошадь! – услышала она радостный вскрик Вогта. – Лошадь!

Извергая счастье, Вогт бухнулся на колени. С возрастающим ожесточением Наёмница наблюдала, как он пытается поднять и гладит тяжелую лошадиную голову. Он проводил пальцами по полосе белой шерсти – ото лба до навсегда замерших ноздрей, и снова – вниз ото лба; в немом восхищении трогал ее уши, похожие на мясистые листья какого-то цветка. «Умильно», – подумала циничная Наёмница, то презрительно усмехаясь, то мрачно сжимая губы.

– К чему эта дурацкая счастливая рожа? – грубо спросила она. – Кобыла истыкана стрелами как ежиха колючками.

– Я так мечтал увидеть лошадь, так хотел к ней прикоснуться. У нас в монастыре не было лошадей, мы же никуда не выезжали.

– Ну, вот ты увидел, вот потрогал дохлую лошадь, ликуй и прыгай! Хватит, наверное, дурака валять? – она давилась гневом. Что за недоумок! Одни хотели смерти; этот не замечал ее в упор.

Она не знала, что хуже.

Наёмница наклонилась к лошади и, порывшись в притороченной к седлу сумке, пробитой стрелой, выудила каравай. К счастью, плотная кожа, из которой была сделана сумка, не позволила хлебу пропитаться кровью. Впрочем, на его питательность это обстоятельство все равно бы не повлияло.

– Еда. Я нашла еду. Давай и ты займись делом. Оружие, пища, кое-что из одежды и обувь – мы за этим сюда пришли, а не на мертвых кобыл любоваться.