Игра Бродяг

Определенно, от его странных вопросов она и сама стала странной. Или же у нее просто не осталось сил на то, чтобы беситься. – Завтра они решат, что с нами делать. Но мы в любом случае трупы, так что интриги никакой.

– Я не могу умереть, – убежденно возразил голос. – Я не пленник. Меня и загребли-то совершенно случайно.

– Так если загребли – значит, все-таки пленник, – резонно возразила Наёмница.

– Нет, я не как вы. Я не в вашей… истории. Я не сражаюсь, как вы.

– Ерунда, – возразила Наёмница. – Все воюют, так или иначе.

– Я – нет, – с гордостью возразил голос. – Я странник. Я из Ордена.

– А, ты из этих… – теперь все стало ясно – и его странное бесстрашие, и изломанность его вопросов. Ее минутное очарование голосом рухнуло и разлетелось на мельчайшие осколки. Наёмница знала об Ордене не так много, но вполне достаточно, чтобы проникнуться глубоким презрением. Эти придурки разглагольствовали, что не верят в войну и будто бы поэтому не воюют… «Брехня!» – считала она. Забились в свой монастырь, трусливые крысы.

Верят, не верят, а война – вот она вокруг, всегда, и не исчезнет от того, что жалкая горстка недоумков отказывается признавать реальность.

– Да! Я из Ордена Света. Мы – дети света!

Сказала бы она ему, чьи они дети, но было жаль тратить попусту слова и силы.

– Были, – добавил он растерянно. – До того печального дня.

– Кто? – спросила Наёмница не без злорадства.

– Свои, – беззлобно произнес он. – Не знаю, что на них нашло. Мне удалось убежать. Теперь я – последний хранитель нашей веры.

Понимаешь? Это очень важно.

– Канешшно, – пробормотала Наёмница.

Он не понял ее пренебрежительную интонацию и вдохновленно продолжил:

– Вот поэтому мне нельзя оставить мой путь прежде, чем он будет полностью пройден. Мне нельзя исчезнуть, как исчезли другие, ведь вместе со мной пропадет наше учение.

– Велика ценность, – буркнула Наёмница себе под нос.

Голос даже не дрогнул:

– Ветер подхватил меня и принес издалека, от моря. Бросил здесь, и так я попал к этим людям, слов которых не понимаю.

Я иду… хочешь, я расскажу тебе одну тайну?

– Нет, – заявила Наёмница.

Он огорчился.

– Ты не понимаешь, это же настоящая тайна!

Ничего она не понимала, ничего. Ей было холодно. Ужасно, мучительно холодно. В повисшей тишине отчаянно стучали ее зубы. Наёмнице часто в ее неприкаянной жизни приходилось мерзнуть, но впервые она ощущала холод столь остро – уже кристаллы льда образовались во внутренностях.